— Уважение, Оксана, не обменивается на бесплатные смены у плиты и круглосуточные поездки по чужим делам, — продолжила я, не повышая голоса. — Гости — это когда их приезд обсуждают заранее и принимают решение вдвоём. А если один человек решил изобразить щедрого хозяина и просто поставил жену перед фактом в её же квартире, то это уже не гостеприимство. Это вторжение. Максим пообещал вам отдых? Прекрасно. Пусть он его и организует. Все претензии к уровню сервиса можете передавать вашему администратору — вон тому, с губкой возле мойки.
Я прошла мимо них так, будто в коридоре стояла мебель, а не возмущённые родственники, и тихо, но плотно закрыла дверь спальни.
Почти сразу за стеной послышалось злобное шипение Ирины Павловны. Она явно распалялась, но войти ко мне уже никто не рискнул. Максим сделал свой выбор. Я — тоже.
На десятый день, вечером в понедельник, их «курорт» наконец завершился. Они собирались на вокзал. В прихожей висела тяжёлая, липкая тишина. Максим выглядел так, будто за эти дни постарел лет на пять: лицо осунулось, под глазами легли тёмные тени, движения стали вялыми и дёргаными одновременно. Он без слов вытаскивал на лестничную площадку огромные клетчатые сумки, набитые так, словно они вывозили не вещи, а половину квартиры.
Когда входная дверь за последним гостем захлопнулась, Максим не пошёл ни на кухню, ни в комнату. Он просто сполз по стене прямо на пол и провёл рукавом по мокрому лбу.
— Всё, — выдохнул он хрипло и устало. — Я взял шесть рабочих дней за свой счёт, все отгулы потратил, премию потерял, свои накопления оставил в аптеках, клиниках и на рынках. Такое чувство, будто я один разгружал товарные вагоны.
Я спокойно вышла из спальни.
В руке у меня был небольшой чемодан ярко-жёлтого цвета на колёсиках. Максим поднял голову и уставился на него, словно увидел не багаж, а доказательство какой-то невозможной катастрофы.
— Ты… ты правда уезжаешь в санаторий? После всего этого? — спросил он сипло, не веря тому, что происходит.
— Да, в санаторий, — ответила я и накинула лёгкий плащ. — Официально мой отпуск начинается завтра, но поезд уходит сегодня вечером. Так удобнее. Такси уже ждёт у подъезда, я всё рассчитала.
Он обвёл рукой квартиру: грязные полы, заваленную посудой кухню, ванную, где лежали горы нестиранного белья, и холодильник, в котором после родственного нашествия осталась только пустота.
— А я? — в его голосе впервые прозвучала настоящая растерянность. — Мне что делать? Кто будет готовить?
Я посмотрела на него без злости. Просто спокойно. Потому что злость уже перегорела.
— Тот же человек, который будет готовить тебе после развода, Максим. Ты сам.
Я обошла его, не задевая чемоданом, и остановилась у двери.
— К моему возвращению тебя здесь быть не должно. Освободи квартиру полностью. Ты без моего согласия привёл сюда толпу родственников, позволил им командовать в моём доме, читать мне нотации и обращаться со мной как с прислугой. И даже сейчас тебя волнует не то, что ты сделал, а кто теперь будет тебя обслуживать.
Он открыл рот, будто собирался возразить, но слов не нашлось. Лицо у него вытянулось, челюсть бессильно отвисла. Я не стала ждать, пока он придумает очередное оправдание.
— Считай, что это твой первый практический урок самостоятельной жизни, — сказала я. — Удачи.
Дверь за моей спиной закрылась мягко и окончательно. Этот негромкий щелчок прозвучал для меня лучше любых объяснений. С ним будто оборвалась невидимая верёвка, которой меня столько времени пытались привязать к чужим удобствам, чужим капризам и чужой наглости.
Две недели в санатории прошли удивительно спокойно. Я спала, гуляла, пила травяной чай, читала книги и впервые за долгое время не вздрагивала от каждого звонка телефона. Возвращалась домой уже не измученной женщиной, а человеком, который наконец вспомнил о себе.
Когда я открыла дверь квартиры, меня встретила чистая прихожая. Пол был вымыт, мусор исчез, а в шкафу зияла пустая половина. Максим выполнил моё последнее требование: собрал вещи и уехал к матери, туда, где был зарегистрирован.
В первый же рабочий день я подала заявление на развод.
Максим когда-то решил поиграть в щедрого хозяина и пообещал родне десять дней отдыха «всё включено» за мой счёт. Итог оказался совсем не таким, как он представлял. Его родственники уехали с покупками и впечатлениями, я вернулась отдохнувшей и свободной, а он остался без накоплений, без жены и без иллюзии, что может распоряжаться моей жизнью как своей собственной.