В такую летнюю духоту меньше всего хотелось сидеть над конспектами, особенно когда казалось, что весь город сбежал к воде. Поэтому Марина не выдержала настойчивых просьб Артёма и согласилась ненадолго сходить искупаться. Она была уверена, что через пару часов вернётся домой, снова откроет учебники и примется за зубрёжку. Но прохлада реки, горячий песок под ступнями и беззаботное настроение сделали своё дело: вместо короткой передышки они провели на пляже почти половину дня.
Обратно они возвращались пешком — утомлённые, раскрасневшиеся от солнца, но совершенно счастливые. На Марине было простенькое лёгкое платье. Намокшие волосы высохли как попало, распушились, и она кое-как заколола их наверх. Косметики на лице не было вовсе. В те годы девушки чаще пользовались тушью в маленькой картонной коробочке, которую между собой называли «плевалкой», а нормальный брасматик ещё надо было умудриться достать. Артём шёл рядом в обычных джинсах, разумеется, не фирменных, и в самой простой футболке. Ничего примечательного — просто парень и девушка лет двадцати, молодые, загорелые, немного усталые после пляжа.
Марина уже не могла вспомнить, кому первому пришла мысль заглянуть в фотоателье, мимо которого они тогда проходили. Но снимок, как оказалось, вышел удивительно удачным.
Теперь она стояла перед витриной, смотрела на слегка поблекшую фотографию и не могла отвести глаз. На ней они были такие юные, измученные солнцем и дорогой, но сияющие от счастья. Тогда они ещё даже всерьёз не говорили о свадьбе. Марине стало щемяще жаль, что муж уже никогда не увидит эту витрину. Он бы, наверное, очень удивился.
— Вы уже довольно долго здесь стоите. Какой снимок так вас заинтересовал? — неожиданно прозвучал за спиной мужской голос.
Марина обернулась. Перед ней стоял мужчина лет сорока.
— Это я с мужем… точнее, тогда он ещё не был моим мужем, — тихо сказала она. — Мы возвращались с пляжа, увидели ателье и решили сфотографироваться на память. Почти двадцать лет прошло. Я даже не думала, что это место до сих пор работает.
Мужчина задержал на ней внимательный взгляд.
— Хороший кадр. Отцу он всегда нравился.
— Значит, нас снимал ваш отец? — Марина невольно оживилась. — Он ещё работает?
— Нет, он уже давно на пенсии. Теперь здесь я вместо него. Хотите, я сделаю ваш новый портрет?
— Нет, пожалуй, не стоит. Мне уже не двадцать. Да и мужа больше нет, — с печалью ответила Марина.
— Вы очень хорошо выглядите, — мягко возразил фотограф. — Я впервые вижу человека с фотографии спустя столько лет, если не считать своих близких. Денег я с вас не возьму.
Настроения сниматься у Марины не было совсем. Она устала, да и воспоминания навалились слишком тяжёлые. Но фотограф оказался настойчивым и всё-таки сумел её уговорить.
Внутри, насколько она помнила, почти ничего не изменилось: у входа всё та же стойка, на стене большое зеркало, в глубине — небольшой уголок для съёмки. Там висело белое полотно, перед ним стоял стул, а по бокам располагались напольные штативы с лампами, экраны и отражатели, которыми выравнивали свет и тени.
Бывают вещи, неподвластные ни годам, ни моде. Это старое фотоателье казалось именно таким.
Фотограф посадил Марину на стул и принялся долго настраивать свет.