Так и оказалось: женщины, которая когда-то стояла на крыльце и смотрела ему вслед, больше не было.
В село Андрей добрался уже ближе к вечеру.
Улицы показались до боли знакомыми, дома — такими же, как в памяти. Будто время здесь почти не сдвинулось с места: разве что деревья вытянулись выше, а старые заборы местами осели и накренились. От остановки он пошёл пешком, держа чемодан в руке. Пять лет назад он уходил этой дорогой прочь, теперь возвращался по ней обратно.
Вот и их дом. Тот самый. Синие наличники, которые он когда-то красил собственными руками. Яблоня во дворе — они с Татьяной сажали её вместе. Калитка приоткрылась с тем же протяжным скрипом, будто за эти годы ничего не изменилось.
Андрей замер. Сердце стучало так сильно, словно поднялось к самому горлу.
Во дворе светились окна. На верёвке сушилось бельё — и женское, и мужское. Возле крыльца стоял мотоцикл с коляской, старенький «Днепр», но вычищенный, аккуратно подремонтированный, явно любимый хозяином.
Андрей ещё не осознал, что это значит. Точнее, осознавать не хотел.
Он толкнул калитку и вошёл во двор. Дверь открылась, и на крыльцо вышла женщина.
Это была Татьяна. Но совсем не та, которую он носил в памяти. Та, прежняя, была измождённой, усталой, с погасшим взглядом. Перед ним стояла другая — посвежевшая, спокойная, в красивом новом платье, с едва заметной улыбкой. Она смотрела на него ровно: без злобы, без испуга и даже без удивления.
— Вернулся, — тихо сказала она.
— Таня… — выдохнул Андрей.
В этот момент из дома вышел мужчина. Крепкий, высокий, широкоплечий, в чистой светлой рубашке. На вид ему было лет сорок пять. Лицо — открытое, доброжелательное, без тени враждебности.
— Танюш, кто там? — спросил он и тут же, увидев Андрея, осёкся.
— Константин, — негромко произнесла Татьяна. — Это Андрей. Мой бывший муж.
Константин коротко кивнул. Он не шагнул вперёд, не пытался заслонить собой жену, не стал показывать силу. Просто стоял рядом — спокойно и уверенно, как человек, которому давно уже не нужно ничего доказывать.
— Заходи, — сказала Татьяна. — Раз уж приехал.
Они сели на кухне. На той самой кухне, где когда-то Андрей каждый вечер ел ужин после работы. Всё будто осталось прежним: занавески на окне, стол, печь в углу. Но теперь рядом с Татьяной сидел другой мужчина. И она время от времени легко касалась его плеча — не специально, не напоказ, а просто по привычке, как касаются близкого человека.
Андрею казалось, что он попал в тяжёлый, нелепый сон.
— Как дети? — наконец спросил он.
— Нормально, — ответила Татьяна. — Игорь в городе, учится в техникуме, уже на втором курсе. Кира тоже в городе, в педагогическом училище. По выходным приезжают.
— А… — Андрей запнулся, не сразу решившись договорить. — А ты?
— А я замужем, — сказала она просто. — Уже три года. Костя хороший человек. Сейчас работает в администрации, раньше механизатором был. По дому помогает, хозяйство держим вместе. Детям он стал почти как отец. Они его уважают.
Андрей опустил глаза. В горле встал тяжёлый ком.
— Я… я хотел вернуться, — с трудом произнёс он. — Таня, я всё понял. Я был последним дураком. Я…
— Подожди, — Татьяна спокойно подняла ладонь. — Не надо.
Она смотрела на него без ненависти и без презрения. В её глазах не было ни боли, ни желания отомстить. Только тихая, твёрдая уверенность.
— Пойми, Андрей, — сказала она. — Когда ты ушёл, мне казалось, что я не выдержу. Честно. Два месяца я плакала по ночам. Дети спрашивали: «Мам, что с тобой?» А я не знала, что им ответить. Потому что сама не понимала, что со мной. Будто меня не стало. Ни как женщины, ни как жены, ни как человека.
Она ненадолго замолчала.
— А потом я поднялась и пошла дальше. Нашла работу — продавцом в магазине. Детей тянула сама. Ремонт делала. Крышу перекрывала — с соседями, своими руками. И знаешь что? Я выстояла. Справилась. Снова стала собой.