Он только деловито водил усиками, смешно подрагивал розовым носом и с явным интересом рассматривал новую громкую гостью. В маленьких чёрных глазах не было ни злобы, ни испуга — одно спокойное любопытство.
Валентина Сергеевна попыталась вскрикнуть, но звук застрял где-то в горле. Крыс она не просто не любила — она испытывала к ним почти суеверный ужас и была уверена, что ничего доброго от таких созданий ждать нельзя. А это самое «создание» сидело у Марины на плече, выглядело вполне прилично и смотрело так, словно недоумевало: мол, чего это вы тут шум подняли?
— Э-э… это ещё кто такой? — выдавила она, выставив вперёд дрожащий палец.
— Это Егор, наш домашний любимец, — с нескрываемой нежностью ответила Марина и аккуратно провела пальцами по белой макушке. — Он умница. И очень чистоплотный.
Она чуть помолчала и добавила уже мягче, почти с улыбкой:
— А ещё он не выносит крика.
В кухне повисла странная пауза. Неловкая, почти комичная, но почему-то окончательная. Вся грозная энергия Валентины Сергеевны, весь её праведный напор и заготовленная драма внезапно разбились о невинный взгляд маленького Егора. Артём переводил глаза с листов договора на крысу и обратно. Дмитрий прятал усмешку за чашкой. Марина же спокойно гладила питомца, будто ничего особенного не произошло.
— Значит… вот так? — негромко уточнил Артём, наконец оторвавшись от белого комочка и снова посмотрев на бумаги. — Тридцать пять тысяч в месяц, залог — семьдесят?
— И условия проживания, — подтвердила Марина, придвинув к нему ручку. — Всё прописано ясно. По-честному. Чтобы потом никто ни на кого не обижался.
Валентина Сергеевна не произнесла больше ни слова. Она просто продолжала смотреть на Егора. Егор, в свою очередь, невозмутимо смотрел на неё. И в этой тишине стало очевидно: торжественный спектакль с обмороками, обвинениями и семейной трагедией сорвался. Его остановили лёгкий шорох коготков по кофте и простая математика — тридцать пять тысяч каждый месяц.
Так Артём с семьёй и въехал в однокомнатную квартиру. Официально, по договору. Платит вовремя, без напоминаний. А Егор с тех пор превратился в негласный символ мирных переговоров. Стоит кому-нибудь за столом повысить голос, Марина невзначай произносит: «Интересно, где наш Егор?» — и на кухне тут же наступает удивительно деловая, почти образцовая тишина.