— Завидуешь ты, вот и всё, — вспыхнула Марина, сразу меняясь в лице. — Годы молчал, слова поперёк не сказал, а как только мне что-то досталось, сразу характер показал.
— Марина, в объявлении у тебя написано, что в квартире новая проводка и трубы, — спокойно произнёс Алексей. — Только трубы эти мы с Юлией меняли за свои деньги, ещё при бабушке. Я не требую компенсации. Просто хотелось бы, чтобы хоть кто-то в этой семье об этом помнил.
— Ой, да какие там трубы, сто лет прошло, — раздражённо махнула рукой Марина. — Я уже и забыла давно.
— Вот именно, — кивнул Алексей. — Все забыли. Очень удобно.
— Иди уже, раз такой правильный стал, — устало бросила Татьяна Андреевна. — У меня от ваших разговоров мигрень началась. Никогда бы не подумала, Алексей, что именно ты так себя поведёшь. От кого угодно могла ждать, но не от тебя.
— Я и сам, мам, не думал, что когда-нибудь дойду до этого, — тихо ответил он.
Он вышел в прихожую, обулся и, не оглядываясь, закрыл за собой дверь. Владимир Сергеевич появился следом уже через минуту и догнал сына возле лифта.
— Ты на мать не сердись, — сказал он негромко, будто оправдывался. — Она так решила, а я… ну, не стал спорить. Ты же знаешь, как у нас всё устроено.
— Знаю, пап, — Алексей посмотрел на него устало. — Я тоже всю жизнь не спорил. Вот и дожил до того, что мой сын за общим праздничным столом, при двоюродных тётках, узнаёт, что квартира, которую ему обещали с детства, теперь продаётся.
— Но она ведь формально ему и не принадлежала, — неуверенно произнёс отец.
— В том-то и дело, пап, — ответил Алексей. — Уже не принадлежит.
Владимир Сергеевич ещё несколько секунд стоял рядом, потом неловко похлопал сына по плечу — так же, как когда-то в детстве, после истории с велосипедом, — и молча вернулся в квартиру.
Домой Алексей приехал уже поздно. Раздевшись, он сразу прошёл на кухню. Юлия сидела за столом и ждала его, даже чай не допила.
— Ну? — спросила она, внимательно глядя на мужа. — Чем всё закончилось?
— Я отказался, — Алексей опустился на стул. — Мама смертельно обиделась. Марина заявила, что я просто завидую. Отец весь вечер молчал, а у лифта попросил не держать зла на мать.
— Твой отец вообще мастер молчать, — заметила Юлия. — Теперь хотя бы понятно, в кого ты такой.
Алексей неожиданно усмехнулся. Юлия впервые за последние недели увидела, что он почти улыбается.
— Юль, — сказал он после паузы, — сколько у нас сейчас лежит на депозите?
— Четыреста сорок тысяч гривен, — удивилась она. — Ты же знаешь. Мы откладывали на ремонт. Ну и на непредвиденный случай.
— Вот он, непредвиденный случай, — Алексей потёр лицо ладонями. — Давай отдадим Максиму с Ольгой на первый взнос. Я узнавал: если внести такую сумму, им однокомнатную в новостройке вполне могут одобрить без лишних проблем. Родители Ольги тоже, думаю, чем-то помогут. А ремонт подождёт. Мы с этими обоями уже десятый год живём — и ничего, стены не рухнули.
— Ты сам до этого додумался? — тихо спросила Юлия.
— Сам. Пока от родителей ехал, всю дорогу об этом думал. Надо было ещё два года назад так сделать, когда мама сказала, что Марина на Садовой поживёт временно.
Юлия хотела сказать, что два года назад он бы на такое не решился. Но промолчала. Просто разогрела ужин, поставила перед ним тарелку и села рядом.
В воскресенье к ним приехали Максим с Ольгой. Юлия запекла курицу с картошкой, а Полина с утра вылизала кухню так, будто в квартиру должна была нагрянуть комиссия из Госпродпотребслужбы. Алексей долго собирался с мыслями, не зная, как подступиться к разговору. В итоге начал сразу с самого тяжёлого.
— Сын, я должен тебе кое в чём признаться, — произнёс он. — Я заранее знал, что с квартирой всё решено, и промолчал. Твоей прабабушке это точно не понравилось бы.
— Пап, ну перестань, — растерянно сказал Максим. — Что теперь об этом говорить.
— Нет, говорить как раз надо, — Алексей покачал головой. — Мы с мамой решили отдать вам с Ольгой наши накопления на первый взнос. Четыреста сорок тысяч гривен. Смотрите однокомнатную, но выбирайте не ту, которую риелтор будет красивее всех нахваливать, а ту, платежи по которой реально потянете.
— Алексей Владимирович, мы не можем взять такую сумму, — смутилась Ольга. — Это же ваши деньги.
— Это были деньги на всякий случай, — мягко сказала Юлия. — Мы подумали и поняли, что ваш случай как раз из таких.
— Мам, но это же ваш ремонт, — Максим выглядел так, будто не знал, радоваться ему или спорить.
— Ремонт у нас каждый год в планах стоит, — ответила Юлия. — А свадьба у тебя, надеюсь, одна. Во всяком случае, мы очень на это рассчитываем.
Ольга рассмеялась, Максим покраснел, а Полина тут же заявила, что если брату выдают почти полмиллиона, то ей через пару лет положен хотя бы нормальный перфоратор.
Максим некоторое время молчал. Потом вытащил из кармана связку ключей, снял с кольца старый ключ с потёртой головкой и положил его на стол.
— Тогда это мне больше ни к чему, — сказал он. — Передай тёте Марине, пап. Пусть отдаст покупателям, вдруг у неё запасного нет.
— Тёте Марине не надо, — Юлия взяла ключ и убрала в карман фартука. — Я оставлю его себе. На память о бабе Вере.
В этот момент у Алексея зазвонил телефон. Звонила мать. Татьяна Андреевна всегда говорила так громко, что её прекрасно слышали все за столом.
— Алексей, у Марины нашлись покупатели, — сухо сообщила она, даже не поздоровавшись. — Ипотеку ей всё-таки одобрили. Отец отдал свой вклад, чтобы первый взнос был больше, так что поручитель уже не понадобился. Раз родной брат отказался помочь. В субботу нужно вывезти бабушкину мебель. Марина собирается всё выбрасывать, а мне жалко. Приедешь с машиной, заберёшь сервант и шкаф к нам на дачу.
— Мам, в субботу я не смогу, — ответил Алексей. — Мы с Максимом едем смотреть квартиры. Наймите грузчиков, сейчас это не так дорого. А бабушкин сервант я в воскресенье сам заберу, если Марина не будет против. Отдам Максиму, им в новую квартиру пригодится.
После этих слов в трубке повисла пауза.
— Вот оно как, значит, — наконец произнесла Татьяна Андреевна. — Для сестры времени у тебя нет, а для серванта нашлось. Отец ради Марины последнее отдал. Родители для детей ничего не жалеют.
— Я понял, мам, — спокойно сказал Алексей. — Мы с Юлией для своих тоже не жалеем.
Татьяна Андреевна отключилась, не попрощавшись.
— Пап, ты сейчас бабушке отказал? — Полина смотрела на отца с таким восхищением, словно он только что выиграл крупный приз у неё на глазах. — Мам, запиши дату. Я за двадцать лет такого ни разу не видела.
— Ешь давай, — буркнул Алексей, хотя по лицу было видно: слышать это ему совсем не неприятно.
— А сервант правда нам отдадут? — осторожно спросила Ольга.
— Отдадут, — уверенно сказал Максим. — Баба Вера рассказывала, что прадед три года ждал его по очереди. Чехословацкий. И ещё говорила, что этот сервант всех нас переживёт.
— Главное, чтобы он в однокомнатную поместился, — заметила Юлия.
И за столом впервые за долгое время все рассмеялись вместе.