Женщина, оказавшаяся женой того самого гостя, в коротком сарафане суетилась у кухонного стола и неловко сгребала в ладони осколки разбитой салатницы. Той самой, которую Екатерина два года назад привезла из отпуска и берегла как приятное воспоминание.
— Ой, здравствуйте, — виновато растянула губы незнакомка. — У вас тут пол какой-то скользкий.
В Екатерине будто что-то тихо и окончательно оборвалось. Все прежние оправдания, которыми она годами уговаривала себя терпеть: семья, родная кровь, надо помогать близким, — рассыпались в пыль. Она смотрела на чужих людей в собственном доме, на мужа сестры, который из гостиной требовал майонез, на Оксану, привычно распоряжавшуюся так, словно всё вокруг принадлежало ей, и ясно поняла: дальше так нельзя.
Не сказав ни слова, Екатерина повернулась, вышла на веранду и остановилась перед сестрой.
— Собирайтесь.
Оксана недоумённо вскинула брови.
— В каком смысле? Куда это мы должны собираться? У нас шашлык маринуется.
— Домой. В город. И своих приятелей не забудьте. У вас есть ровно час: убрать мусор, вымыть посуду и освободить мой дом.
Дмитрий, возившийся возле мангала, застыл с шампуром в руке.
— Екатерин, ты чего? В электричке перегрелась? Куда мы сейчас поедем на ночь глядя? Дети наверху в спальне мультики смотрят.
— Детей одеть, вещи сложить в багажник и уезжать.
Её голос звучал неожиданно ровно, почти холодно, хотя пальцы предательски подрагивали от напряжения.
— Я сказала вполне серьёзно. Это мой дом. Я никого из вас сюда не звала. Ни вас, ни ваших друзей. Вы приехали без разрешения, устроили свинарник, разбили мою вещь и ещё командуете, что мне делать. Час, Оксана. Отсчёт пошёл.
Сестра медленно поднялась с кресла. По её лицу поползли красные пятна.
— Ты в своём уме вообще? Ты нас выгоняешь? Родных людей? Из-за какой-то миски?
— Не из-за миски, Оксана. Из-за того, как вы ко мне относитесь. Вы сделали из моей дачи бесплатную турбазу. За коммунальные услуги не платите ни копейки, едите мои продукты, топчете клумбы и считаете, что так и надо. Всё. Аттракцион щедрости закончен.
На шум из дома выглянул приятель Дмитрия. Он быстро оценил происходящее, наклонился к своей жене, что-то прошептал ей, и они без лишних разговоров принялись собирать сумки. В отличие от родственников, этим людям хватило такта понять, что они здесь чужие.
Оксана же сдаваться не собиралась. Она сорвалась на крик, обвиняя Екатерину во всех возможных грехах: в эгоизме, бессердечии, ненависти к детям и зависти к чужой семейной жизни. Дмитрий тоже попытался вставить своё «мужское» слово и заявил, что, между прочим, две недели назад косил здесь траву, а значит, имеет полное право отдыхать.
Екатерина не отвечала на выпады. Она стояла у двери, скрестив руки на груди, и смотрела на них так холодно, что любые крики постепенно теряли силу. Этот спокойный взгляд оказался куда убедительнее скандала. Поняв, что истерика не помогает, Оксана с шумом бросилась на второй этаж. Через минуту оттуда донёсся плач племянников: их грубо оторвали от телевизора и заставили натягивать одежду.
Через сорок минут обе машины выкатились за ворота. Напоследок Оксана так яростно хлопнула калиткой, что по забору прошла дрожь.
Екатерина осталась одна. Она заперла калитку, опустила тяжёлую задвижку и на мгновение прислонилась лбом к прохладному металлу. После криков тишина казалась почти оглушительной.
Возвращаться внутрь было неприятно. Дом выглядел чужим и уставшим: где-то валялись забытые вещи, на кухне высилась гора грязной посуды, полы были затоптаны, в комнатах стоял кислый запах пива, дыма и чужих духов. Екатерина не позволила себе сесть и расплакаться. Она переоделась в старые спортивные штаны, наполнила ведро горячей водой, плеснула туда моющее средство и принялась за уборку.
Она отмывала тарелки от застывшего жира, выносила мусор с газона, протирала столы, драила полы и распахивала окна, чтобы выгнать из дома тяжёлый запах чужого присутствия. Работа выматывала, но вместе с усталостью приходило странное облегчение. Монотонные движения помогали собрать мысли в порядок. Ближе к полуночи дом снова стал похож на то тихое, уютное место, каким Екатерина когда-то его задумала.
Утро выдалось ясным, прохладным и свежим. Екатерина сварила в турке крепкий кофе, вышла на вымытое крыльцо и с наслаждением вдохнула запах влажной травы и хвои. Впервые за долгое время ей не нужно было накрывать завтрак на шестерых, выслушивать чужие претензии и подстраиваться под чужие прихоти.
Она достала телефон и набрала номер дяди Василия — местного мастера на все руки, который жил на соседней улице и круглый год присматривал за дачными домами.
Через полчаса Василий уже стоял у калитки с потёртым брезентовым чемоданчиком, в котором позвякивали инструменты.
— Что случилось, Николаевна? — спросил он, окинув взглядом входную дверь. — Ключи потеряла?
— Нет, дядь Василий, — спокойно ответила Екатерина. — Просто хочу заменить все замки. На входной двери, на калитке и на сарае.