— И чем прочнее поставите, тем спокойнее мне будет.
Василий только понимающе хмыкнул и кивнул. Он жил в посёлке давно, многое видел и прекрасно знал, какие шумные компании собирались у Екатерины на участке, стоило хозяйке уехать. Расспрашивать он не стал. Достал инструменты, разложил их на крыльце и молча принялся за дело.
К обеду старая фурнитура была снята. На входной двери теперь стоял новый тяжёлый замок с непростым механизмом, к которому случайным ключом не подберёшься. На калитке появился внушительный навесной замок — такой, что его не сшибёшь первым попавшимся ломом. Сарай Василий тоже не обошёл вниманием: укрепил петли, подтянул крепления и поставил надёжную защёлку.
Екатерина расплатилась с мастером, проводила его до калитки, а потом спрятала свежий комплект ключей в карман. Вместе с этим простым движением к ней пришло странное, почти забытое чувство покоя. Это были не просто железки и личинки замков. Это была черта, которую она наконец провела вокруг своего дома, своего труда и своей жизни.
Ближе к вечеру зазвонил телефон. На экране высветилось имя матери. Екатерина несколько секунд смотрела на него, потом медленно выдохнула. Разговор лёгким точно не будет. Она нажала кнопку ответа.
— Катюша, здравствуй, — голос Лидии Сергеевны звучал холоднее обычного, в нём уже слышалось напряжение. — Мне Оксана звонила. Всю ночь, говорит, проплакала. Ты их с детьми выгнала, перед людьми унизила. Что там у вас вообще случилось?
— Мам, я никого не выгоняла на улицу, — ровно сказала Екатерина. — У них есть своя трёхкомнатная квартира в городе. Туда они и уехали.
— Но зачем было так себя вести? — в голосе матери сразу появились укоризненные нотки. — Они же родные. Дмитрий старался, мясо привёз, хотел сделать тебе приятное. А ты приехала и устроила скандал на ровном месте. Оксана говорит, у тебя то ли нервы из-за работы, то ли настроение плохое, вот ты на них и сорвалась.
Екатерина прикрыла глаза. Старое, липкое чувство вины уже пыталось привычно забраться внутрь. Так было с детства: Оксана младшая, Оксане труднее, Оксану надо понять, пожалеть, простить, прикрыть. А Екатерина, значит, сильная — потерпит.
— У меня на работе всё в порядке, мам. Проблема не во мне. Проблема в том, что моя сестра вместе с мужем ведут себя так, будто мой дом — бесплатная база отдыха. Они без разрешения привели посторонних, испортили мои вещи и ещё ожидали, что я буду их обслуживать.
— Какие ещё паразиты, Екатерина! — Лидия Сергеевна резко повысила голос. — Как ты можешь так говорить о родной сестре? Ну приехали они раньше, ну позвали Романа. Что в этом такого? Тебе жалко, что ли? Дом у тебя большой, места хватает. Оксана дома с детьми засиделась, ей тоже нужен отдых. Детям полезно на воздухе, на солнце. А ты из-за каких-то тарелок подняла шум. Мы семья, Катя. В семье принято делиться.
— Тогда пусть Оксана тоже делится, — отрезала Екатерина. — Пусть купит участок, построит дом, оплачивает взносы, налоги, чистку дороги зимой, ремонт, воду, электричество. А потом приглашает кого угодно. Но это моя собственность. И только я буду решать, кто туда приезжает и когда.
— Ты стала жёсткой и жадной, — обиженно произнесла мать. — Деньги совсем тебя изменили. Ничего, Оксана успокоится. На следующих выходных приедут, поговорите нормально, извинятся. Ты только не перегибай, не руби с плеча.
— Пусть не приезжают, — спокойно сказала Екатерина. — Я сменила замки.
На том конце повисла тишина. Долгая, звенящая, такая плотная, что казалось, её можно потрогать.
— Что ты сделала? — наконец тихо спросила Лидия Сергеевна.
— Поменяла замки. Теперь у них нет доступа в мой дом. Если захотят приехать — только после моего приглашения и только тогда, когда я сама буду там находиться.
Мать не стала отвечать. В трубке коротко пискнуло — вызов был сброшен.
Екатерина ещё немного подержала телефон в руке. Она отлично понимала, что этим разговором всё не закончится. Дальше будут обиды, обвинения, напоминания о детстве, разговоры про родную кровь и попытки давить на жалость. Но, к собственному удивлению, страха она не почувствовала. Вместо него внутри было ровное, твёрдое спокойствие. Она впервые за долгое время знала: поступила правильно.
Всю следующую неделю Екатерина ждала выходных почти с нетерпением. Она заранее расписала, чем займётся: подкормит розы, промоет фильтр в бассейне, прополет клубничные грядки и наконец дочитает книгу, купленную ещё месяц назад. Среди будней никто не звонил ей с просьбами оплатить интернет на даче, заказать дрова или срочно решить чужие бытовые вопросы. Родственники, судя по всему, объявили бойкот. И Екатерина неожиданно для себя наслаждалась этой тишиной.
В пятницу она выехала пораньше. Машина завелась без капризов, дорога была свободной, а по пути она купила корзинку свежей клубники и кусок хорошего сыра. Вечер выдался тёплый, мягкий, почти летний. Екатерина включила гирлянду на веранде, заварила себе травяной чай и устроилась в кресле с книгой, укрыв ноги лёгким пледом.
Идиллия продержалась до субботнего утра.
Она как раз наклонилась над клубничной грядкой, выдёргивая сорняки, когда со стороны улицы донёсся знакомый рёв двигателя. Автомобиль Дмитрия резко затормозил у ворот, подняв за собой серое облако пыли. Почти сразу хлопнули дверцы.
Екатерина медленно выпрямилась, сняла садовые перчатки и без всякой спешки подошла к забору. За высоким металлическим штакетником её не было видно, зато сама она отлично слышала всё, что происходило снаружи.
— Давай, вытаскивай пакеты, а я пока калитку открою, — распоряжалась Оксана.
Снаружи тут же послышался резкий металлический звон.