— Уже третий месяц они здесь, — продолжила Оксана, чувствуя, как внутри нарастает тяжёлая волна раздражения. — И за всё это время ни одной покупки. Ни батона, ни пачки салфеток, даже элементарной бумаги в туалет не появилось.
Олег вздохнул и машинально повторил доводы, которые, видно, не раз слышал от брата:
— У них сейчас непросто, ремонт затянулся, все средства уходят туда. Потерпи, Оксан… Ну не могу я выставить его за дверь. Он же мне родной.
В этот момент в кухню лениво вошла Олена. На ней был халат Оксаны — тот самый, что мама подарила ей на юбилей, с тонкой вышивкой на рукавах.
— О, хозяйка вернулась, — протянула она, прикрывая рот зевком. — А мы уж надеялись, что ты по дороге что-нибудь вкусное прихватишь. В холодильнике пусто, хоть шаром покати. Мы с Тарасом даже расстроились.
Взгляд Оксаны задержался на собственном халате, затем на самодовольном лице золовки. Вместо обиды пришло холодное, сосредоточенное раздражение.
— Сними. Мой. Халат, — произнесла она негромко, но отчётливо.
— Да брось ты, — Олена удивлённо вскинула брови. — Тебе жалко? Мой просто в стирке. Ты же целый день на работе была.
— Немедленно сними его, — повторила Оксана, уже без пауз.
— Вот уж не думала, что ты такая нервная, — фыркнула Олена, всё же развязывая пояс. — Олеж, скажи своей жене, чтобы не устраивала сцен. Мы вообще-то гости.
На следующий вечер Оксана задержалась у входа в квартиру, услышав доносящийся из гостиной голос Тараса. Дверь была приоткрыта. Он говорил по телефону — и в его интонациях не было ни намёка на усталость или проблемы. Напротив, звучало откровенное бахвальство.
— Да говорю тебе, Игорь, схема просто идеальная! — громко смеялся он. — Квартиру мы ещё два месяца назад сдали. Жильцы платят без задержек, цену я поставил приличную, но согласились без торга. А сами пока у брата обосновались. Экономия стопроцентная! Ни за жильё платить не надо, ни за еду.
Оксана словно приросла к полу.
— Брат у меня мягкотелый, — продолжал Тарас, что-то жуя. — Слова поперёк не скажет. А его жена? Поворчит немного и затихнет. Куда она денется — интеллигенция же. Так что поживём ещё с полгодика, подкопим на машину, а там разберёмся.
Оксана аккуратно опустила сумку на тумбу. Страх перед возможной ссорой исчез без следа. Осталось лишь брезгливое осознание происходящего.
Она вошла в гостиную. Тарас развалился на диване, закинув ноги в обуви на спинку. Увидев её, он даже не удосужился изменить позу — лишь прикрыл ладонью телефон.
— О, хозяйка объявилась. Есть что перекусить? А то мы проголодались.
Вслед за ней в комнату вошёл Олег. Он выглядел измотанным и, как обычно, попытался сделать вид, что ничего не происходит.
— Тарас, поднимись, — голос Оксаны прозвучал неожиданно громко и твёрдо, словно раскат грома.
— Это ещё зачем? — усмехнулся тот, хотя ноги всё же опустил на пол. — Чего раскомандовалась?
— Я слышала всё, — отчётливо произнесла она, подходя ближе. — Ты сдал свою новую квартиру. Ты живёшь у нас, чтобы копить деньги. И только что назвал моего мужа слабаком.
Повисла тяжёлая тишина. Олег побледнел и медленно посмотрел на брата.
— Тарас… это правда?
Тот на секунду замер, а затем, поняв, что отпираться бессмысленно, криво усмехнулся и резко выпрямился, готовясь ответить.