Они будто растворились где-то между её поездкой в Анталию и покупкой машины из салона.
Прошёл ещё год, и я всё-таки набрала Марину. Она сбросила. Я позвонила повторно. На этот раз она взяла трубку, но голос у неё был такой, будто это я ей мешала жить.
— Ольга, ну что опять? Я же не говорю, что не отдам. Просто сейчас нет возможности. Ты правда не понимаешь?
Я решила поднять эту тему при Андрее. Один раз. На семейном обеде у свекрови. Спокойно, без упрёков, почти буднично сказала:
— Марина, ты обещала вернуть деньги до Нового года. Уже март закончился.
Марина тут же вскинула брови. Губы у неё дрогнули, глаза заблестели. Она резко повернулась к Татьяне Сергеевне:
— Мам, ты слышишь? Я один раз в жизни попросила у неё помощи, а она теперь при всех меня этим попрекает. Я что, воровка какая-то?
Татьяна Сергеевна опустила взгляд в тарелку и сделала вид, что очень занята едой. Андрей под столом крепко сжал мою ладонь и едва слышно сказал:
— Не надо. Не здесь.
После этого я больше не заводила разговор. Минуло четыре года. Восемьдесят пять тысяч превратились в подарок, хотя дарить их я не собиралась.
Я просто открыла заметки в телефоне и вписала новую строчку: «85 000 — долг Марины. Не вернула». Потом закрыла приложение.
Готовиться к своему юбилею Марина начала за полгода. Это чувствовалось во всём. Она создала отдельный чат в мессенджере и назвала его «Юбилей Марины 50». Добавила туда родню и подруг, никого особенно не спрашивая.
Потом каждую неделю туда летели фотографии. Банкетный зал. Варианты украшений. Макеты приглашений. Меню. Платье. Потом ещё два платья. Отдельным сообщением — туфли.
«Девочки, какие лучше: бордовые или чёрные?»
В ответ — тишина. Через пару часов Марина сама же писала:
«Всё, решила. Бордовые. Они к платью подходят».
В январе она прислала снимок зала «Берёзка»: длинный стол, белые чехлы на стульях, воздушные шарики. Под фото стояла радостная подпись: «Забронировала! Двадцать мест!»
Я пересчитала в уме. Родственников и подруг набиралось пятнадцать человек. Значит, ещё пять мест были взяты «про запас». А зал на двадцать человек, разумеется, обходился дороже, чем на пятнадцать. Но Марине всегда нужно было с размахом, с запасом, чтобы выглядело солидно.
Никто её об этом не просил. Она просто ставила всех перед фактом.
Потом тон сообщений изменился. Начались расчёты.
«Девочки, надо уже решить по деньгам».
«Я всё прикинула: чтобы праздник получился красивым, нужно сто шестьдесят тысяч».
«Ведущий — двадцать пять. Фотограф — пятнадцать. Зал — сорок. Банкет — семьдесят. Оформление — десять».
Я в чате не писала ничего. Ни смайлика, ни вопроса, ни согласия. Просто читала.
Спустя неделю Марина сообщила:
«Я сама распределю, кто сколько внесёт. Всё будет честно, по возможностям».
Я показала это Андрею. Он устало выдохнул.
— Ну ей же пятьдесят, — сказал он. — Юбилей один раз бывает. Давай не будем сейчас.
— Андрей, — перебила я. — Триста восемьдесят тысяч. За девять лет. Ты хоть однажды сказал ей «нет»?
Он долго смотрел на меня молча. Потом поднялся и ушёл на кухню.
Мы не ругались. Просто перестали обсуждать эту тему. Я и так знала, что он скажет: «Потом разберёмся». А он понимал, что я уже не верю в это «потом».
Но я ждала. Потому что Марина ещё не объявила список. А она обязательно должна была это сделать. Так было всегда. Это был её любимый семейный номер: встать, достать бумажку и при всех распределить, кто сколько обязан дать. Не попросить — именно назначить.
И я тоже готовилась. Молча. В тех самых заметках телефона.
И вот наступила суббота. «Берёзка». Половину зала занимал наш стол, составленный буквой «Г»: белые скатерти, шарики, растяжка с надписью «50 — это только начало!». Марина была в бордовом платье до пола. В новых серьгах. Тушь у неё уже слегка поплыла после первых поздравлений.
Первый час прошёл почти спокойно. Салаты, тосты, ведущий с микрофоном, стандартные конкурсы. Татьяна Сергеевна сидела рядом со мной, молча ела заливное и время от времени кивала. Андрей подливал мне воду.
После горячего Марина снова поднялась со своего места. Ложечкой постучала по бокалу, требуя внимания.
— Родные мои, минуточку.
Она открыла сумочку и достала листок. Тот самый. Сложенный вчетверо.
Я сразу его узнала. По сгибам. Такие бумажки появлялись почти на каждом семейном застолье.
— Я хочу всем сказать спасибо, — начала Марина торжественно. — Но сначала у нас есть одно маленькое дело.
Маленькое. Вот как она это называла.
— Мы все понимаем, что праздник — это не только радость, но и траты, — продолжила она. — Я как организатор хочу, чтобы всё было честно и прозрачно. Поэтому составила список: кто какую сумму вносит. С учётом возможностей каждого.
И она начала читать. Спокойно, размеренно, с интонацией кассира, который пробивает покупки на ленте.
— Мама — десять тысяч. Тётя Нина и дядя Игорь — пятнадцать тысяч. Екатерина с Дмитрием — двадцать тысяч. Племянница Алина — пять тысяч.
Она сделала паузу и подняла листок чуть выше.
— Андрей и Ольга — сорок пять тысяч.
За столом стало заметно тише. Тётя Нина переглянулась с мужем, а Андрей рядом со мной замер.