Особенно ценными казались те минуты, когда рядом не было Юлии — её потухшего взгляда, в котором всё чаще читались то немой укор, то болезненная зависть. Ирине совсем не хотелось возвращаться в квартиру, где воздух будто пропитался тоской. В тот день они задержались в парке дольше обычного.
Когда наконец вошли домой, Юлия сидела в кресле неподвижно. Голова её безвольно склонилась на грудь. На коленях валялись пустые упаковки от таблеток, которые врач назначил ей от депрессии. Рядом лежал листок. В нескольких строчках Юлия просила Ирину беречь Полину и заботиться о ней.
Врачей вызвали сразу, но было поздно. Юлию спасти не смогли.
Ирина потом долго искала виноватых. Больше всего она ненавидела Дениса. Ведь именно он так мечтал о ребёнке, уговаривал, обещал быть рядом. И где он оказался теперь? Почему не приехал? Почему даже на похоронах не появился? Потом Ирина злилась на Юлию, на мать, на себя саму — на всех сразу и ни на кого конкретно.
— Здесь нет виноватых, — устало сказала мать. — Юлия любила Дениса слишком сильно. Она сама сделала этот выбор. Разве кто-то мог знать, чем всё закончится?
— Бабушка знала! — сорвалась Ирина. — Она предупреждала, а ты отмахнулась. Нужно было не дать Юлии рожать. Тогда она была бы жива!
— Не смей! — мать резко подняла руку и ударила Ирину по лицу.
Сразу после этого она побледнела, словно сама испугалась собственного поступка. Ирина не стала отвечать. Не обиделась, не закричала. Просто в тот миг наружу вырвалось всё, что копилось после смерти Юлии. Этот срыв будто встряхнул их обеих и заставил снова смотреть на реальность.
А реальность была такой: нужно было решать судьбу Полины.
Ирина сразу сказала, что оформит девочку на себя.
— Ты сама ещё почти ребёнок, — возмутилась мать. — У тебя вся жизнь впереди. Кто потом женится на тебе с дочкой? Если уж кому-то и удочерять Полину, то мне.
— Кому нужно будет — тот женится, — упрямо ответила Ирина. — А Полина останется со мной.
К тому времени она уже закончила колледж. Сначала добилась опеки, а позже официально удочерила девочку.
Полина росла, уверенная, что Ирина и есть её мама. В семье без лишних разговоров решили: правду ребёнку знать не нужно. Слишком маленькой она была, чтобы что-то помнить. Вскоре Ирина с матерью обменяли квартиру и перебрались в другой район города, где никто не знал их прежней истории.
Но однажды, уже подросшая, Полина вдруг спросила:
— Мам, а куда делась та женщина в кресле? На колёсиках.
Ирина похолодела.
— Ты её помнишь?
— Не совсем. Только как я сидела у неё на коленях, а она возила меня по комнате.
Ирина несколько секунд не могла подобрать слов.
— Это была мамина сестра… моя тётя. Она долго болела, — наконец произнесла она и поспешила заговорить о чём-то другом.
Про отца почти не пришлось придумывать. Сказали просто: бросил. Так одна неправда потянула за собой другую. Со временем Ирина уже сама путалась, где в их семейной истории осталась правда, а где начиналась тщательно выстроенная ложь.
Замуж она вышла поздно. Своих детей у неё так и не появилось. А Полина никогда не узнала, кто на самом деле дал ей жизнь и почему этой женщины больше нет рядом.
Умела ли бабушка действительно видеть будущее или её страшные слова были лишь плодом больного, измученного сознания? Этого уже никто не узнает.
Человек тянется к любви, потому что без неё ему трудно дышать. Ради неё он способен на жертвы, на отчаянные решения, на поступки, которые со стороны кажутся безумными. Только беда в том, что тот, кого любят, не всегда может ответить тем же. Не всегда способен принять, понять и разделить это чувство до конца.
«— Помнишь сказку про Аленький цветочек?
— Помню, — ответила я.
— Только теперь я понял, о чём она на самом деле.
— И о чём?
— Любовь никого не превращает в другого. Она всего лишь срывает маски…»
Андрей Пелевин
«— Так кто же виноват?
— Никто. Всё, что взрослый человек делает со своей жизнью, со своей смертью и с самим собой, он делает сам.
— Вот только последствия потом почему-то приходится разгребать не ему одному».
Роман Фрай «Горе господина Гро»