— Он как раз и участвует в расходах.
— Тогда объясни мне, почему из-за вашего ребёнка должна проседать моя ипотека?
Я на секунду даже убрала телефон от уха и посмотрела на экран, будто проверяя, правильно ли расслышала.
— Наталья, твоя ипотека в принципе не должна держаться на наших переводах.
— Не передёргивай, Анна. Мы же договорились.
— Мы договаривались помогать, когда у нас есть такая возможность. Но мы не оформляли с тобой кредит, не выступали созаёмщиками и банку за тебя никаких гарантий не давали.
Она шумно выдохнула, уже не скрывая раздражения, и сказала, что просто привыкла закладывать эту сумму в свой бюджет.
Вечером Дмитрий всё же предложил отправить ей привычные девять тысяч шестьсот гривен. Я не стала спорить, но сразу сказала: если подобные разговоры повторятся, я больше не буду делать вид, что ничего не произошло.
Кирилл на поездку всё-таки поехал. Его отец оплатил часть, недостающую сумму добавили мы, и никакой финансовой катастрофы, которой так пугала Наталья, не случилось.
Десятого числа ей ушёл обычный перевод — девять тысяч шестьсот гривен.
В ответ пришло короткое: «Спасибо».
Я тогда решила, что намёк она всё-таки уловила.
Но на юбилее она высказала всё, что не договорила по телефону.
Свёкру исполнялось шестьдесят пять. Он снял небольшой зал в кафе, позвал родню и нескольких давних друзей. Всего набралось человек двадцать, может, чуть больше.
Кирилл сначала сидел рядом с нами, потом пересел к двоюродным братьям. Наталья весь вечер держалась ровно, без колкостей. Когда за столом стало тесновато, она даже сама принесла Кириллу свободный стул.
Ближе к концу вечера свекровь решила, что надо обязательно сделать общий снимок.
Сначала фотографировались все вместе — родственники, друзья, дети, кто-то с бокалами, кто-то с тарелками. Потом друзья свёкра отошли в сторону, и свекровь хлопнула в ладоши:
— А теперь давайте отдельно: мы с детьми и внуками, пока все ещё на месте и никто не разбежался.
Родня снова сгрудилась у окна. Свёкор встал рядом с женой, Дмитрий подошёл ко мне, Кирилл — к Дмитрию.
И тут Наталья посмотрела на моего сына и ровным голосом сказала:
— Кирилл, ты пока в сторонку отойди. Сначала родных сфотографируем.
Дмитрий тут же повернулся к сестре:
— А он, по-твоему, кто?
— Дим, не начинай. Я имею в виду маму, папу, нас и детей.
— Кирилл тоже ребёнок в этой семье.
Сын уже сделал движение, будто собирался отойти, но я успела взять его за локоть и удержать рядом.
Свекровь услышала этот обмен репликами и резко сказала:
— Наталья, хватит распоряжаться. Вставайте все.
На этом всё могло бы закончиться. Фотография заняла бы несколько секунд, а неприятный разговор мы, возможно, отложили бы до дома.
Но Наталья посмотрела прямо на меня и совершенно спокойно произнесла:
— Анна, ну зачем постоянно делать вид, будто никакой разницы нет? Ты ведь пришла в нашу семью с ребёнком от другого мужчины. Все это понимают.
На несколько мгновений стало так тихо, будто кто-то выключил звук.
Кирилл стоял рядом и слышал каждое слово.
Первой опомнилась свекровь:
— Наталья, ты вообще понимаешь, что сейчас сказала?
— Мам, я никого не оскорбляю. Это просто факты.
Дмитрий снял со спинки стула свой пиджак.
— Анна, собирайтесь. Мы уходим.
Наталья растерянно моргнула:
— Ты правда сейчас уйдёшь с папиного юбилея?
— Я тебя предупреждал не один раз. Ты всё прекрасно поняла и всё равно решила сказать это при ребёнке.
Свёкор вмешался раньше, чем ссора успела разгореться ещё сильнее.
— Дима, отвези их домой. Сегодня уже ничего не выясняйте.
Я помогла Кириллу забрать куртку из гардероба, попрощалась со свёкрами, и мы вышли на улицу.
В машине сын долго молчал и смотрел в боковое окно. Потом тихо сказал:
— Мам, я понял, что она хотела сказать. Не объясняй.
Дмитрий вёл машину молча. Уже возле дома он повернулся к Кириллу и произнёс:
— Прости, Кирилл.
Сын только пожал плечами:
— Ты-то тут при чём?
В тот вечер мы больше не произнесли имени Натальи.
Утром она, как обычно, ждала свои девять тысяч шестьсот гривен.
Я проснулась около девяти.