Дмитрий уже сидел на кухне, а Кирилл ещё спал.
На экране телефона высветилось уведомление из банка: сегодня должен был уйти запланированный перевод Наталье. Я открыла приложение, нашла этот платёж, отключила автосписание, а потом стерла и сам шаблон, чтобы он больше не всплывал перед глазами.
Когда я вошла на кухню, Дмитрий молча поставил передо мной кружку чая.
— Кирилл как? — спросил он.
— Спит.
Я развернула к нему телефон и показала экран.
— Наталье я больше ничего переводить не буду.
Он посмотрел, задержал взгляд на приложении и коротко кивнул.
— Правильно.
— Потом не скажешь, что я одна всё решила?
— Не скажу, — спокойно ответил он. — Мы вдвоём начали ей помогать. И после вчерашнего вдвоём прекращаем.
Я была уверена, что Наталья заметит отсутствие денег ближе к вечеру. Но звонок раздался уже без двадцати одиннадцать.
— Анна, привет. У тебя платёж не прошёл?
— Он не должен был пройти. Я его отключила.
— То есть как? — голос у неё сразу изменился.
— Так. Больше переводов не будет.
Она заговорила быстро, сбиваясь:
— Подожди, у меня через три дня платёж по квартире. Вы же знали дату.
— Знали.
— Тогда я вообще не понимаю, что происходит.
— Мне казалось, после вчерашнего всё стало достаточно ясно.
Наталья возмутилась. Начала говорить, что взрослые люди не должны смешивать семейные ссоры с деньгами, что мы сами обещали помогать ей год, что нельзя так внезапно менять договорённости.
Дмитрий услышал её голос, подошёл ближе и жестом попросил включить громкую связь.
— Наталья, — сказал он ровно, — мы не брали на себя твою ипотеку. Ты попросила поддержать тебя, и мы одиннадцать месяцев это делали.
— Я рассчитывала на эти деньги.
— А мы рассчитывали, что после всех разговоров ты перестанешь задевать Кирилла.
— И теперь из-за одной фразы вы оставляете меня без половины платежа?
Дмитрий несколько секунд молчал.
— Не из-за одной фразы. Просто вчера ты наконец сказала вслух то, что на самом деле думаешь.
Наталья стала объяснять, что зарплату задержат, что придётся занимать у знакомых, а если снять недостающую сумму с кредитной карты, потом набегут проценты.
Я сидела рядом и не вставляла ни слова.
Потом она резко произнесла:
— Анна хоть понимает, в какое положение она меня ставит?
Дмитрий ответил без раздражения:
— Анна тебя ни в какое положение не ставит. Квартира твоя. Кредит тоже твой. А наши девять тысяч шестьсот гривен были помощью, а не частью твоего постоянного дохода.
— Очень удобно вы всё повернули.
— В декабре ты сказала, что расходы на Кирилла — забота его родителей. Я с этим согласен. Тогда и расходы на твою квартиру — забота её владельца.
Наталья первой оборвала звонок.
Минут через пять Дмитрию пришло длинное сообщение в мессенджере. Он прочитал только первые строки, погасил экран и положил телефон на стол.
Днём позвонила свекровь. Я ждала упрёков, но она не стала требовать, чтобы мы вернули перевод, и не попыталась вмешаться в наши финансовые решения.
— Я разговаривала с Натальей, — сказала она. — За вчерашнее мне перед Кириллом стыдно. А деньги — это уже ваше дело. Вы взрослые люди. И она тоже взрослая.
Спустя несколько дней мы узнали, что платёж по ипотеке Наталья всё-таки внесла вовремя. Часть суммы ей одолжила подруга, остальное она где-то нашла сама. Позже взяла дополнительные смены и, судя по всему, начала внимательнее смотреть на собственные траты.
Никакой катастрофы не случилось.
С Дмитрием она почти две недели общалась только по вопросам, связанным с родителями. Мне не писала. Кириллу — тем более.
Извинений от неё мы так и не услышали.
Через месяц снова наступило десятое число. Раньше именно утром телефон напоминал мне о переводе в девять тысяч шестьсот гривен.
Теперь экран молчал.
Я спокойно оплатила коммунальные услуги, перевела деньги за секцию Кирилла и закрыла банковское приложение.
Наталья в тот день тоже не позвонила.