— Если бы мама была рядом, она бы вам такое устроила, что мало бы не показалось! Андрей у нас, конечно, сухарь бесчувственный, еще и пляшет, как ты скажешь. А вы… вы оба просто махровые эгоисты!
— Ольга, не раздувай трагедию там, где ее нет, — Марина сохраняла такое невозмутимое выражение лица, будто была высечена из гранита и поставлена на главной площади для назидания потомкам. — Мы подготовили вам достойный подарок. Конверт. Не пустой, между прочим, а очень даже солидный. На эти деньги вы спокойно снимете хорошую квартиру на полгода вперед и начнете семейную жизнь отдельно, без чужих правил и упреков.
— Конверт?! — Ольга произнесла это слово с таким отвращением, словно ей подсунули что-то несъедобное. — Оставьте свои бумажки себе! Нам нужна не подачка, а уверенность в завтрашнем дне. В общем так, Марина: если до субботы ключей на столе не будет, можете на свадьбу даже не являться. И Андрею передай: сестры у него больше нет!
Дверь за ней хлопнула так оглушительно, что в коридоре жалобно звякнуло зеркало.
Остаток вечера по квартире бродило Андреево чувство вины. Сам Андрей мерил шагами комнаты, то принимался подкручивать давно закрепленную ножку стула, то тяжело вздыхал, то бросал на Марину взгляды побитого пса.
— Марин… — наконец начал он неуверенно. — А может, правда зря мы так? Может, пусть поживут там хотя бы годик? Без аренды. Только коммуналку оплачивают — и всё. Всё-таки сестра. Не чужой же человек. Да и перед родственниками Романа как-то неловко выходит. Они, наверное, думают, что мы люди обеспеченные, а мы…
— Андрей, — Марина отложила рукоделие и посмотрела на мужа так, как смотрят врачи на пациента, который сам себе поставил смертельный диагноз по интернету. — Если мы пустим их туда «на годик», обратно квартиру ты уже не увидишь. Через год Ольга объявит, что ждет ребенка. Потом родит. Потом скажет, что с младенцем нельзя скитаться по съемным квартирам. А Роман к тому времени окончательно уверует, что он великий автомеханик, просто клиенты у него сплошь неблагодарные и судьба против него. Ты действительно мечтаешь взять на содержание еще двух взрослых, здоровых людей?
— Нет, — честно выдохнул Андрей.
— Вот и прекрасно. Тогда включаем голову. Подарок мы купили? Купили. Деньги в конверт положили? Положили. Сумма нормальная — двенадцать тысяч гривен. Для нашего города это не мелочь, почти половина приличной зарплаты. Если им кажется мало, пусть Роман по ночам идет разгружать вагоны. Отличное занятие: и характер закаляет, и мышцы развивает.
В пятницу, за день до свадьбы, наступила подозрительная тишина. Ольга не появлялась, не звонила, сообщений не присылала. Андрей вздрагивал каждый раз, когда телефон хоть чем-то подавал признаки жизни, ожидая очередного ультиматума, но экран молчал. Марина тем временем занималась делами с пугающей обстоятельностью: отпарила свое льняное платье, натерла туфли до блеска и даже зашла в маленькую парикмахерскую за углом, где ей соорудили укладку под условным названием «уважаемая женщина на важном мероприятии».
Суббота началась с идеальной майской погоды. Воздух стоял прозрачный и свежий, будто город на ночь вымыли и отполировали. Во дворе беззаботно галдели воробьи, совершенно не подозревая, что людям сегодня предстоит разыграть драму почти шекспировского размаха.
РАГС встретил гостей привычной смесью суеты, дешевого парфюма и торжественной напряженности. Родня со стороны жениха прибыла плотной, шумной группой: мужчины в костюмах, тесных в плечах, женщины в блестящих нарядах, переливавшихся при каждом движении. Сам Роман выглядел так, будто собирался одновременно жениться и возглавить праздничный парад: расстегнутый пиджак, белая рубашка без галстука и начищенные до зеркального сияния туфли с вытянутыми носами.
Ольга в пышном платье, похожем на гигантское безе, заметила Марину с Андреем, тут же отвернулась и с подчеркнутым оживлением стала обсуждать погоду с какой-то дальней тетушкой.
— Видишь? — шепнул Андрей жене. — Даже не поздоровалась. Может, нам и правда не стоило приходить?
— Держим позицию, — так же тихо, но железно сказала Марина. — Мы пришли поздравить близких людей. Значит, будем поздравлять. Даже если близкие люди этому не рады.
Сама церемония прошла без происшествий. Женщина с торжественной лентой через плечо говорила о «корабле любви, выходящем в неспокойное море семейной жизни», Ольга пустила слезу, Роман мужественно шмыгнул носом. Когда настала очередь поздравлений, Андрей шагнул вперед с букетом роз и тем самым пухлым конвертом, из-за которого за последние дни было пролито столько нервов.
— Поздравляю, сестренка, — сказал он искренне и попытался обнять Ольгу. — Живите дружно. Это вам от нас с Мариной… на первое обустройство.
Ольга взяла конверт двумя пальцами, будто ей протянули не подарок, а нечто крайне сомнительное. Внутрь она даже не заглянула.
— Спасибо, брат, — громко произнесла она, чтобы слышали все вокруг, и театрально вздохнула. — Бумажки, конечно, в хозяйстве пригодятся. На первое время, может, хватит на хлеб и воду. А то ведь некоторые считают, что молодым крыша над головой не нужна. Главное, чтобы самим было где жировать.
По залу прокатился негромкий шорох. Родственники Романа начали переглядываться. Марина почувствовала, как внутри у нее поднимается горячая, вполне заслуженная злость, но внешне осталась спокойна настолько, что могла бы принимать международные переговоры.
Она приблизилась к Ольге, аккуратно поправила ей фату и ласково сказала:
— Ну что ты, Олечка, какой хлеб с водой. Там хорошая сумма. Ее как раз хватит, чтобы оплатить первый и последний месяц аренды отличной квартиры. Мы даже знакомого риелтора попросили подобрать вам несколько вариантов, чтобы вы с Романом не тратили силы на поиски.
Роман при слове «аренда» заметно поник, а Ольга так сузила глаза, что стала напоминать змею перед броском. Но устраивать скандал прямо под торжественную музыку она не решилась. Впереди еще был ресторан, а значит, оставалось пространство для более эффектного выступления.
Банкет проходил в кафе «Встреча», оформленном с размахом и вкусом, застрявшим где-то в конце девяностых: искусственные лианы по стенам, зеркальный шар под потолком, плотные скатерти, тяжелые салаты и ведущий с баяном, от одних конкурсов которого у Марины начинал нервно дергаться правый глаз.
Праздник развивался по стандартному сценарию. Гости поднимали бокалы за здоровье молодых, дружно кричали «Горько!», закусывали нарезкой, горячим и маринованными грибами. Марина сидела на своем месте, учтиво улыбалась и внимательно наблюдала за залом. На первый взгляд могло показаться, что конфликт исчерпан. Но Марина слишком хорошо знала Ольгу, чтобы поверить в такое счастье.
Примерно к середине вечера, когда веселье уже набрало обороты, а ведущий с сияющим лицом объявил конкурс с перекатыванием яйца через штанины, Ольга, щедро подогретая шампанским и собственной обидой, решила: настал ее звездный час. Она выхватила микрофон у растерянного тамады и вышла в центр зала.
— Дорогие гости! — звонко объявила невеста. — Я хочу поднять тост за моего любимого брата Андрея. Он у меня человек… особенный. Можно сказать, состоятельный. В этом городе у него две квартиры. Но с родной сестрой-сиротой делиться он почему-то не привык. Мы с Романом надеялись, что сегодня у нас будет настоящий праздник, со слезами радости, что нам подарят ключи от семейного гнездышка. А вместо этого нам бросили подачку! Вот этот конвертик!
В зале мгновенно повисла мертвая тишина. Баянист застыл, не успев до конца сжать меха. Андрей покраснел до самых ушей и втянул голову в плечи, словно мечтал исчезнуть прямо под столом. Марина поняла: если сейчас не взять ситуацию в свои руки, этот позор им будут припоминать еще долгие годы.
Она неторопливо и очень грациозно поднялась со своего места.