Она взяла со стола свой бокал с минералкой и спокойной, почти торжественной походкой двинулась к невесте. Полина с Кириллом за столом тут же притихли: оба почувствовали, что сейчас начнется представление куда интереснее свадебных конкурсов.
— Олечка, дорогая, — Марина ласково улыбнулась и так ловко забрала у золовки микрофон, что та даже не успела возмутиться. — Как замечательно, что ты сама решила поднять этот вопрос. И правда, зачем же нам прятать от уважаемых гостей нашу широту души? Видимо, ты просто переволновалась и не успела внимательно посмотреть, что лежит в конверте.
Марина повернулась лицом к залу. Улыбка у нее была такая лучезарная, будто она не скандал гасила, а открывала благотворительный вечер.
— Дорогие родственники со стороны Романа! — произнесла она звонко. — Мы с Андреем люди обычные, трудовые, без золотых гор за спиной. Но квартиру молодым подарить хотели, честное слово. Даже в банк ходили, чтобы все оформить правильно, на Ольгу. Только знаете, что нам там объяснили?
Гости затаили дыхание. Даже те, кто минуту назад ковырял вилкой салат, замерли. Роман наклонился вперед, приоткрыв рот.
— А сказали нам, — Марина понизила голос до трагического шепота, — что у нашей дорогой Ольги, к сожалению, такая кредитная репутация, что ей даже чайник в рассрочку не каждый магазин доверит. Выяснилось, что три года назад она оформила три телефона на паспорта подруг, а платить как-то забыла. И теперь, если мы запишем на нее жилье, государственная исполнительная служба быстро наложит на это имущество взыскание из-за старых долгов.
Ольга резко втянула воздух и стала белее свадебного платья. По ее лицу было видно: она никак не ожидала, что Марина знает о тех давних историях, которые золовка предпочитала хранить глубоко под слоем румян и красивых разговоров.
— Именно так, — бодро продолжила Марина, не оставляя ей ни единой возможности перебить. — Поэтому, чтобы уберечь семейное имущество молодых от ареста и взысканий, мы с Андреем приняли разумное решение. В конверт мы положили двенадцать тысяч гривен живыми деньгами. Наличными! Их никакой исполнитель со счета не снимет. Более того, Оля, раз уж ты так мечтаешь о той квартире, мы готовы перечислять вам весь доход от ее аренды. Но при одном условии: Роман устраивается на официальную работу, получает белую зарплату и спокойно трудится там минимум год без увольнений и побегов. Правда ведь, Роман? Для настоящего мужчины это прекрасный стимул взяться за ум.
Все головы разом повернулись к жениху. Роман под суровыми взглядами своей родни покраснел до состояния вареного рака и поспешно закивал.
— Да… конечно… Год — это ерунда, справлюсь, — пробормотал он. — Я как раз думал нормально оформиться… официально…
— Вот и прекрасно! — Марина с победным спокойствием посмотрела на застывшую Ольгу. — Горько молодым! И пусть законность, порядок и трудовая дисциплина надежно охраняют ваш семейный очаг!
Зал взорвался хлопками. Родня Романа загудела одобрительно, кто-то хлопал жениха по плечу, кто-то смеялся:
— Ну, Ромка, тебе с семьей повезло! Строгие, правильные, по-рабочему рассуждают. Быстро тебя к делу пристроят!
Ольга стояла посреди зала и моргала, будто никак не могла загрузить новую реальность. Ее блестящий план выбить у родственников недвижимость рухнул с оглушительным треском. Вместо беззаботной жизни с квартирой на блюдечке ее свежему мужу теперь маячили будильник, трудовая книжка и год без героических увольнений.
Возвращались домой уже глубокой ночью. Майский воздух был мягким и теплым, во дворах пахло сиренью, влажной землей и чем-то спокойным, почти праздничным. Андрей шел рядом с Мариной, обняв ее за плечи, и чувствовал себя человеком, которому только что вернули достоинство, семью и квадратные метры одновременно. Скандал удалось погасить, лицо перед гостями сохранить, а квартира осталась там, где и должна была быть.
— Ну ты, мать, сегодня устроила фейерверк, — восхищенно сказал Андрей, покачав головой. — А про телефоны ты откуда выкопала? Она же клялась, что давно все закрыла.
— У меня, Андрей, имеются свои каналы информации, — загадочно ответила Марина и вспомнила приятельницу, работавшую в службе безопасности одного банка. — Главное, чтобы в доме был мир и воспитательный эффект. Теперь Ольга тебя пилить не станет. Ей будет некогда: придется следить, чтобы Роман не сбежал с официальной работы ради своих мифических миллионов.
Дети, добравшись до квартиры, сразу разошлись спать. Марина с Андреем заглянули на кухню — хотелось просто посидеть в тишине и выпить чаю без тостов, микрофонов и чужих претензий. Марина подошла к окну и долго смотрела во двор, где фонари размывали темноту желтыми кругами. Вроде бы все сложилось удачно, жизнь снова вошла в привычную колею, но внутри у нее все равно шевелилось смутное беспокойство. Слишком уж легко Ольга отступила.
Утром предчувствие подтвердилось. Марина только успела поставить чайник на плиту, как в дверь не постучали, а забарабанили так, будто за ней стояла не родственница, а пожарная команда. На пороге возникла Ольга. Без макияжа, с растрепанными волосами, в помятом свадебном платье и с огромным чемоданом в руке. Глаза у нее горели мрачным, почти театральным огнем.
— Ну все, Марина, доигралась со своей справедливостью! — с порога выкрикнула она и потащила чемодан в прихожую. — Роман ночью, как только осознал твои условия, напился с горя и уехал к матери в Богуслав! Сказал, что на такие кабальные соглашения он жениться не подписывался. Так что я переезжаю к вам. Окончательно. Раз Андрей мне квартиру пожалел, будете теперь меня кормить, поить и терпеть до конца жизни!
— Это что за явление народу в мятом кринолине? — Марина даже чашку с заваркой не поставила на стол, так и застыла в дверях кухни, разглядывая это крушение больших надежд и свадебного глянца.
Ольга с грохотом опустила чемодан на старенький линолеум, картинно прислонилась к косяку и так выразительно шмыгнула носом, что Кирилл, выглянувший из детской, тут же исчез обратно — на всякий случай, пока его не назначили виноватым.
— Это не явление, Марина. Это катастрофа, — Ольга попыталась смахнуть с щеки слезу, которой там не было. — Мой брак разбился еще на взлете. Роман оказался маменькиным сынком и дезертиром. Заявил, что твои буржуазные требования оскорбляют достоинство свободного мастера автосервиса. Собрал три футболки, прыгнул в старенький «Ланос» и укатил в Богуслав к своей мамочке. А я, как честная женщина, возвращаюсь в родные стены. Андрей! Андрюш, выходи! Сестру спасать надо!
Из спальни выскочил бледный Андрей, на ходу застегивая рубашку. При виде чемодана лицо у него стало таким, будто в квартире включили сирену воздушной тревоги.
— Оль… ты что несешь? Какой Богуслав? Вы же только вчера кольцами обменялись! Мы еще даже за ресторан окончательно не рассчитались!
— Вот и радуйся, братец, что я снова рядом, — Ольга уже хозяйским движением потащила свой баул к большой комнате. — Зал будет мой. Полину переселим к Кириллу, ничего страшного, они почти погодки, им полезно. А Роману я докажу, что не пропаду без его татуированного плеча. Марина, ставь чайник. У меня от нервов пересохло в горле. И бутерброд сделай с сыром, только режь нормально, потолще. На сироте экономить грех.
Марина проводила золовку взглядом, в котором соединились усталость, холодная решимость и мудрость женщин, переживших не один семейный штурм. Внутренний прокурор в ней не просто проснулся — он уже надел мантию, разложил бумаги и поднял молоток.
К вечеру понедельника их трехкомнатная квартира стала похожа на временный лагерь артистической труппы после неудачных гастролей. Ольга, объявившая себя жертвой глубочайшей душевной травмы, полностью захватила диван в зале. Вокруг него живописными кучами лежали свадебные вещи, пустые чашки из-под кофе, салфетки и фантики из-под дорогих конфет, которые Марина берегла для особого случая.