— Марин, ну придумай уже что-нибудь, — вполголоса умолял Андрей жену в полутёмном коридоре, пока из зала доносились трагические вздохи Ольги под очередную мелодраму. — Она Полину из комнаты выжила, Кирилл теперь спит на надувном матрасе и уверяет, что из-за этого завалит физику. Может, всё-таки вернуть Романа? Я могу съездить в Богуслав, поговорить с ним нормально, по-мужски…
— По-мужски — это предложить ему: «Роман, приезжай, мы вам жильё уступим, только забери обратно это чудо»? — Марина скептически приподняла бровь. — Нет уж, милый. Твоя сестра решила изображать попранную невинность за наш счёт. В Богуслав мы не едем. Мы зайдём с другой стороны.
Во вторник утром Марина впервые за долгое время не накрыла полноценный завтрак. Никаких сырников, яичницы, бутербродов и прочих признаков семейного благополучия. На столе одиноко стояла кастрюлька со вчерашней овсянкой без масла, а рядом — тарелка с подсохшими ломтиками хлеба.
— Это что за уныние? — Ольга выплыла на кухню ближе к одиннадцати, завернувшись в махровый халат Андрея. — А омлет где? И колбаса? Я, между прочим, после стресса.
— Колбаса, Оленька, сейчас почти по двести восемьдесят гривен за килограмм, — невозмутимо ответила Марина, протирая раковину. — А поскольку ты у нас теперь временно безработная соломенная вдова на полном пансионе, в доме объявляется финансовая дисциплина. Кризис, дорогая. Андрей один всех кормить не обязан. И раз уж заговорили о быте — держи.
Она протянула золовке листок в клетку.
— Что это ещё такое? — Ольга взяла бумагу двумя пальцами, словно там был не список, а справка из инфекционной больницы.
— Распорядок на сегодня. В двенадцать — влажная уборка всей квартиры, лоджию тоже не забудь. В два — поход в супермаркет: картошка по акции, три килограмма. Неси осторожно, пакеты там платные, поэтому возьми в прихожей тканевую сумку. В четыре — почистить картофель и приготовить ужин на пятерых. Ах да, постельное бельё Андрея ты вчера присвоила, сегодня его нужно постирать. Руками, Ольга. Машинка у нас старая, скачет по ванной, мы её бережём для детских вещей.
Ольга уставилась на Марину с таким выражением, будто ей только что предложили вступить в клуб любителей пива в качестве бочки.
— Ты вообще в себе? Я гостья! У меня нервное потрясение! Мой муж в Богуславе!
— Муж в Богуславе — неприятность, но не катастрофа, — рассудительно сказала Марина, завязывая фартук. — А вот когда в квартире появляется взрослый человек, который ест, занимает диван, не платит коммунальные и не вкладывается в общий бюджет, — это уже бедствие районного значения. Так что, Золушка, тряпка ждёт. Труд, как известно, делает из обиженной барышни вполне приличную хозяйку.
Следующие три дня Марина держала линию обороны с упорством античных воинов. Ольга пробовала возмущаться, жаловаться Андрею, давить на жалость и даже изображать приступ мигрени. Но на мигрень Марина отвечала предложением касторки и советом «проветрить голову прополкой клумбы под окнами».
К четвергу от прежней надменной Ольги осталось заметно меньше блеска. Выяснилось, что жизнь без Романа, но с ведром, шваброй и обязанностью кормить семью — совсем не похожа на свободное существование прекрасной дамы, которой все должны просто за факт её присутствия.
— Марин… — вечером Ольга несмело заглянула на кухню, где Марина гладила рабочие брюки Андрея. — Роман сегодня звонил. Дважды.
— И что сообщил наш великий мастер автосервиса? — Марина даже утюг не отставила.
— Сказал, что скучает. Его мать там совсем достала, заставляет копать огород под картошку. Он спрашивал… может, вы немного смягчите условия? Ну, насчёт официальной работы. Он согласен устроиться, правда, не прямо завтра, а ближе к осени, когда начнётся сезон переобувки шин.
Марина поставила утюг вертикально и посмотрела на золовку уже без насмешки, но очень внимательно.
— Ольга, запомни одну простую вещь. Роман у тебя не злой, не пропащий, но ленивый до невозможности. Если мы сейчас дадим задний ход, вы потом годами будете сидеть у нас на шее и ещё обвинять, что вам мало помогли. Квартира на улице Сечевых Стрельцов сдаётся. Но, исключительно из уважения к родственным связям, у меня есть встречный вариант.
Ольга сразу подалась вперёд, и в глазах у неё вспыхнула осторожная надежда.
— Какой?
— Наш жилец, Степан Павлович, как раз запускает вторую мастерскую по ремонту глушителей. Ему нужен нормальный помощник: не болтун, не мечтатель, а человек с руками. Официальное оформление, трудовой договор, белая зарплата, соцпакет. Работа тяжёлая, грязная, зато деньги платят вовремя. Я сегодня с ним разговаривала. Если завтра к девяти утра Роман приходит на собеседование в чистом комбинезоне и без запаха вчерашнего веселья, Степан Павлович берёт его на испытательный срок. Как только Роман приносит первую официальную зарплату — вы въезжаете в ту квартиру. Платите только коммунальные. Но договор аренды оформляется на Андрея. Один фокус, одна жалоба, один срыв — и освобождаете жильё за сутки, без слёз и компенсаций. Устраивает?
Ольга сглотнула. С одной стороны, это почти победа: квартира была рядом, реальная, не в мечтах. С другой — теперь работать придётся по-настоящему. И Роману, и ей самой, потому что Марина явно не собиралась снова превращаться в бесплатную прислугу.
— Я… я ему сейчас позвоню, — тихо выдавила Ольга и почти бегом выскочила в коридор, уже прижимая телефон к уху.
Пятничное утро оказалось солнечным, свежим и непривычно спокойным. Ольга уехала автобусом в Богуслав ещё на рассвете — встречать своего блудного автомеханика и лично проверять, чтобы перед грозным Степаном Павловичем он выглядел не как вчерашний постоялец гаража, а как человек, которому действительно нужна работа.
Андрей сидел на кухне, пил чай и смотрел на жену с таким восхищением, будто она только что выиграла шахматный турнир, дипломатические переговоры и семейную войну одновременно. Марина тем временем жарила к завтраку румяные оладьи.
— Марин, ты просто стратег от Бога, — сказал он наконец. — И сестру пристроила, и квартиру не отдала, и Романа к делу подтолкнула. Как ты вообще это делаешь?
— Ничего сверхъестественного, Андрюш, — Марина ловко перевернула оладушек на сковороде. — С каждым человеком надо говорить на понятном ему языке. Ольга была уверена, что жизнь — это бесплатный парк развлечений, где ей всё положено за красивые глаза. А жизнь, милый, больше похожа на бухгалтерию: сколько внёс, столько и получил. Минус налог на глупость.
В прихожей хлопнула дверь. С утренней пробежки вернулись Полина и Кирилл — бодрые, голодные и, что особенно радовало, снова полноправные хозяева своих комнат.
— Мам, на улице сирень так пахнет! — Полина заглянула на кухню, стягивая кроссовки. — И тётя Ольга с чемоданом к остановке бежала, улыбалась прямо странно. Всё, она съехала?
— Съехала, доченька, — улыбнулась Марина, раскладывая горячие оладьи по тарелкам. — Поехала строить своё законное семейное гнездо на честно отремонтированных глушителях. Садитесь, пока горячее. Нас ждут тихие выходные, и никто, слышите, никто больше не будет покушаться на наш домашний покой. По крайней мере, до того дня, когда Кирилл вдруг решит жениться. Но к тому моменту я, надеюсь, уже успею приобрести стальные нервы и новый кухонный гарнитур.