— Сегодня мама переезжает к нам. Освободи спальню, — произнёс Олег, не поднимая глаз от экрана телефона. — К восьми будет здесь.
Я как раз в этот момент набирала номер.
— Подожди секунду, — бросила я и нажала кнопку вызова.
— Оксана. Ты меня слышишь?
— Слышу, — спокойно ответила я.
— И? Почему тишина? Я же объяснил: маме нужна спальня. Там хороший свет, ванная рядом, ей так будет удобнее.
— Александр Николаевич? — произнесла я в трубку, будто не замечая слов мужа. — Добрый день. Мне требуется консультация по вопросу долевой собственности. Сможете принять сегодня после трёх?
Олег поднялся из-за стола. Пока я слушала риелтора, краем глаза наблюдала, как он снимает с крючка куртку, медленно надевает её, застёгивает молнию. Движения нарочито спокойные. Он смотрел на меня, словно ожидал реакции.
— Отлично, в четыре буду, — сказала я и завершила разговор.
Телефон лег рядом с чашкой — кофе давно остыл, с утра так и не притронулась.
— Это что сейчас было? — холодно спросил Олег.
— Разговор со специалистом по недвижимости, — ответила я. — А у тебя?
Он промолчал. Взгляд задержался на мне ещё на секунду, затем он вышел, аккуратно прикрыв дверь — без стука, без резких жестов.
Мне пятьдесят четыре. В браке я уже двадцать два года. И впервые за всё это время услышала приказ «освободи» в отношении комнаты, которая принадлежит и мне тоже.
Эту квартиру мы приобрели одиннадцать лет назад. Трёхкомнатная, шестьдесят восемь квадратных метров, четвёртый этаж. По тем временам она стоила четыре миллиона двести тысяч грн. Девятьсот тысяч — мой личный первоначальный взнос. Эти деньги я получила после продажи комнаты в коммуналке, доставшейся мне от матери. Кредит платили вдвоём, но мои переводы банку были ощутимо больше: я работала переводчиком, брала дополнительные проекты, откладывала каждую возможную сумму. Если сложить всё точно, выходит около миллиона восьмисот тысяч грн — именно столько внесла я. Я уверена в цифрах: у меня сохранены таблицы и расчёты. Я всегда всё фиксирую.
Право собственности оформлено на нас обоих. Ровно по половине.
Комнат три. Спальня — восемнадцать метров — считалась нашей с Олегом. Вторая — мой кабинет: письменный стол, компьютер, полки с книгами и словарями. Я перевожу с немецкого и французского, три дня в неделю работаю дома, и отдельное пространство для работы мне необходимо. Третья комната принадлежала Данило. Сын три года назад уехал во Львов, и теперь она пустует.
Свекровь, Людмила Павловна, ей семьдесят восемь, живёт в Полтаве. У неё своя приватизированная двухкомнатная квартира. Летом перебирается на дачу, зимой возвращается домой. Мы навещали её примерно раз в месяц — привозили продукты, помогали по хозяйству. Она бодрая, самостоятельная, без трости, без жалоб.
О переезде к нам речи никогда не шло. По крайней мере, до сегодняшнего утра я ничего подобного не слышала.
Александр Николаевич принял меня ровно в четыре, как договаривались. Офис небольшой, на втором этаже. Он сам заварил крепкий чай и поставил передо мной чашку.
— Слушаю вас, Оксана Андреевна.
Я изложила ситуацию без лишних эмоций: супруг поставил перед фактом — его мать переселяется к нам, спальню нужно освободить. Никаких обсуждений, никаких договорённостей. При этом квартира в долевой собственности, половина принадлежит мне.
— Он вправе так поступить? — спросила я.
— Заселить третье лицо без вашего согласия он не может, — ответил Александр Николаевич. — При долевой собственности подобные решения принимаются совместно. Ни один совладелец не имеет права распоряжаться общим имуществом в ущерб другому.
— А если попытается всё же?
Он внимательно посмотрел на меня поверх очков.
— Оксана Андреевна, вам известно что-то ещё?
Я выдержала паузу.
— Пока нет. Но предпочитаю быть готовой.
— Тогда соберите все бумаги: выписку о праве собственности, документы по ипотеке, подтверждение вашего первоначального взноса. Если дело дойдёт до суда, это станет вашей опорой. И ещё — можете через нотариуса установить запрет на любые сделки с вашей долей без вашего личного участия.
— Это допустимо законом?
— Полностью.
Я поблагодарила его и вышла.
По дороге домой набрала Викторию. Мы дружим двадцать лет, она работает в районной управляющей компании и знает почти всех.
— Виктория, ты не в курсе, что за юридическая фирма на Садовой? Там синяя вывеска, кажется, «Правовой ресурс» или что-то похожее.
— Конечно знаю. А что случилось?
— Ты Олега там не видела?
На том конце повисла пауза.
— Оксан… Видела. Недели две назад. Я проходила мимо и сначала решила, что ошиблась. Но это был он. И с Людмилой Павловной.
У меня что-