В груди будто стянуло тугим обручем.
— Ты уверена, что с Людмилой Павловной? — переспросила я, хотя и так знала ответ.
— Уверена. Они вместе зашли внутрь. Я хотела окликнуть, но передумала — как-то неловко стало.
— Поняла. Спасибо тебе.
Я отключилась и убрала телефон в сумку. Домой решила идти пешком, хотя ветер был сырой и пронизывающий. Хотелось пройтись, чтобы мысли хоть немного улеглись.
Две недели назад. Ровно за четырнадцать дней до его фразы: «Освобождай спальню».
Вернувшись, я не разулась — сразу подошла к шкафу в прихожей, выдвинула верхний ящик и достала синюю папку. Документы на квартиру. Перелистала: договор купли-продажи, свидетельство о праве собственности, закрытая ипотека с банковской отметкой, справка об отсутствии обременений. Всё на месте.
Потом прошла в кабинет, включила ноутбук и открыла файл, который аккуратно вела все одиннадцать лет. Таблица платежей по ипотеке: дата, сумма, откуда деньги. Зелёным отмечены мои переводы, синим — Олега, жёлтым — общие. Ни одного пропуска.
Я нажала «печать». Листы один за другим выползали из принтера. Скрепила их и вложила в папку.
После этого зашла в интернет-банк и запросила расширенную выписку за все годы. Письмо пришло быстро. Ещё несколько десятков страниц отправились в печать.
Когда я разложила всё на столе, получилось сорок две страницы. Сорок две страницы спокойной, методичной работы длиной в одиннадцать лет.
Я посмотрела на аккуратную стопку и, не раздумывая, набрала номер нотариальной конторы. Записалась на десять утра.
Олег пришёл около половины девятого. Я сидела на кухне с книгой, хотя ни строчки не понимала.
— Оксана.
— Ужин в духовке, — ответила я, не поднимая головы.
— Ты спальню освободила?
Я всё-таки посмотрела на него.
— Нет.
Он поставил портфель на стул.
— Мама приедет завтра к восьми. Я думал, ты уже всё решила.
— Что именно я должна была решить?
— Что ей тяжело одной. Что ей нужны условия. Это моя мать.
— Олег, — спокойно произнесла я, — два месяца назад ты говорил, что Людмила Павловна прекрасно живёт в Полтаве и никуда переезжать не собирается. Что произошло?
— Ей стало хуже.
— Когда именно?
— В последнее время.
— Она обращалась к врачу?
Он отвёл взгляд.
— Ты же знаешь, она врачей не переносит.
Я сделала паузу.
— Я не против, если ей действительно требуется помощь. Но наша спальня — это наша комната. У Данило есть отдельная, восемнадцать квадратов. Светлая, тихая.
— Там тесно.
— Восемнадцать метров — это не тесно.
— Оксана, я повторяю: это моя мать.
— А это и моя квартира, — тихо сказала я. — Половина принадлежит мне.
Он долго смотрел на меня, затем молча достал противень из духовки и ушёл ужинать в гостиную.
Ночью сон не приходил. Я лежала и прокручивала разговор за разговором.
Юридическая фирма. Две недели назад. Зачем? Чтобы обсудить переезд? Для этого адвокат не нужен. Оформление регистрации? Тоже решается без особых консультаций. А вот вопросы вселения и прав собственности — совсем другое дело.
В три часа ночи я встала, прошла в кабинет и снова открыла ноутбук. Нашла сайт «Правового ресурса». Перечень услуг: семейные споры, жилищные конфликты, раздел имущества, принудительный выкуп доли.
Принудительный выкуп доли.
Когда один собственник через суд добивается права выкупить часть другого, доказывая, что совместное проживание невозможно или доля незначительна.
Моя доля — ровно пятьдесят процентов. Незначительной её не назовёшь.
Но вот невозможность проживания… Это уже тонкая материя. Если создать условия, при которых человеку становится невыносимо находиться в квартире, суд может встать на сторону инициатора.
Я закрыла ноутбук и некоторое время сидела в темноте.
Значит, план может быть таким: Людмила Павловна занимает главную комнату. Постепенно начинается давление. Через месяц или два я сама собираю вещи. А дальше — судебный процесс, оценка по минимуму, выкуп, продажа.
Возможно, я себя накручиваю. Возможно, всё проще.
Но в четыре утра, когда в квартире тихо, лучше готовиться к худшему варианту, чем беспечно надеяться на лучшее.
Я вернулась в спальню и, наконец, задремала.
В нотариальную контору пришла ровно к десяти. Небольшой светлый кабинет, запах свежесваренного кофе. Нотариус — женщина лет сорока пяти, с короткой стрижкой и внимательным взглядом поверх очков.
— Чем могу помочь?
Я изложила ситуацию: квартира оформлена в долях, по одной второй у каждого. Хочу подать заявление о запрете любых регистрационных действий с моей частью без моего личного присутствия. И дополнительно — нотариально зафиксировать объём моих фактических вложений.
— Запрет оформляется через государственный реестр, — пояснила она. — Подготовим заявление. А подтверждение вложений — это заверенное заявление с приложением документов. В суде имеет серьёзный вес. Вы принесли подтверждения?
Я кивнула и раскрыла папку.
Я положила папку на стол.