— Вадим! — мать растерянно обернулась к мужу, будто ждала от него хоть какого-то решения. По её лицу уже катились слёзы.
— Егор! — глухо окликнул отец из комнаты. — Не уходи. Останься с мамой. Я сам уйду…
Через несколько минут дверь за ним закрылась. Мать опустилась на диван, на то самое место, где ещё недавно сидел отец, и разрыдалась, спрятав лицо в ладонях.
— Мам… — тихо позвал Егор, не зная, как к ней подступиться.
— Зачем ты так резко? — прошептала она сквозь слёзы. — Мы бы как-нибудь сами разобрались…
— Сами? — он не выдержал. — Мам, ты хоть понимаешь, что говоришь? Он бы возвращался сюда, ел приготовленное тобой, ходил в чистых рубашках, которые ты стирала и гладила, а сам думал бы о своей давней любви. И ты правда готова была всё это терпеть?
Он осёкся, увидев, как дрожат её плечи.
— Мам, ну не плачь… пожалуйста.
Егор сел рядом, осторожно обнял её и стал гладить по плечу, стараясь хоть немного успокоить. Мать вдруг повернулась к нему, прижалась лбом к его груди и заплакала ещё сильнее, как ребёнок.
— Как же быстро ты вырос, — выдохнула она, когда слёзы начали стихать. — Совсем взрослым стал…
— Ничего, мам. Выкарабкаемся, — сказал Егор, стараясь говорить уверенно. — Если понадобится, найду подработку. Прорвёмся.
Первые недели дались тяжело. Мать ходила по квартире тихая, потухшая, будто в ней погас какой-то внутренний свет. Всё выпадало у неё из рук, она забывала простые вещи, могла подолгу стоять у окна, глядя в пустоту. Егор теперь почти каждый вечер оставался дома. Даже встречи с девушкой отложил, хотя та сначала обижалась, а потом просто перестала спрашивать.
Однажды за ужином мать, не поднимая глаз от тарелки, произнесла:
— Отец приходил.
Егор сразу напрягся.
— Что значит приходил?
— Днём. Когда нас не было. Я заметила: с вешалки исчезли чистые рубашки, ещё кое-какая одежда.
Егор тяжело выдохнул, сдерживая раздражение.
Мать посмотрела на него внимательнее.
— А ты почему всё время дома сидишь? С девушкой поссорился?
— Нет, — признался он после паузы. — Просто не хочу оставлять тебя одну.
Она слабо улыбнулась.
— Со мной всё нормально. Ты лучше о себе думай. Девушка твоя ведь тоже может обидеться. Хорошая она хоть?
Постепенно мать стала чаще выходить по вечерам. На вопросы сына отвечала уклончиво: то с приятельницей в кафе виделась, то на день рождения заглядывала, то просто решила пройтись. Но Егор знал: близких подруг у неё никогда особо не было, а кафе она терпеть не могла. Поэтому однажды, когда она вернулась поздно, раскрасневшаяся, смущённая и какая-то непривычно оживлённая, он не удержался.
— Мам, ты выпила, что ли? — спросил он, прищурившись. Потом вдруг понял и усмехнулся. — У тебя кто-то появился?
Она вспыхнула и опустила взгляд.
— Да ладно, не смущайся, — мягче сказал Егор. — Я не против. Правда. Ты ещё молодая. И выглядишь лучше, чем раньше.
Мать теребила край кофты, не решаясь поднять глаза.
— Я не хотела говорить… Боялась, что ты рассердишься.
— Мам, ты взрослый человек. Имеешь полное право устраивать свою жизнь так, как считаешь нужным. Почему я должен быть против?
Она замерла, а потом еле слышно сказала:
— Потому что это твой отец. Только, пожалуйста, не кричи.
Егор даже не сразу понял смысл сказанного.
— Что? — переспросил он. — Давно это? Мам, я не понимаю. Он же тебя предал. Ушёл. А ты его простила?
— Послушай меня, Егорушка, — она заговорила торопливо, словно боялась, что он перебьёт. — Мы столько лет прожили вместе. Привыкли друг к другу. Люди ошибаются. Он рассказывал, что когда-то очень любил её, а она уехала учиться в другой город и словно вычеркнула его из жизни. Потом они встретились, она наговорила красивых слов, пообещала многое… Он и поверил.
— Ты сейчас его оправдываешь?
— Нет. Но ты уже взрослый. Ещё год-два — женишься, начнёшь свою жизнь, а я останусь одна. Я ведь никогда не жила сама по себе. Сначала с родителями, потом с твоим отцом, потом с тобой. Мне страшно одной. Он позвонил, раскаялся, просил прощения…
— Ошибся, значит? Там не сложилось — и он решил вернуться сюда? Конечно, удобно. Квартира-то его тоже, куда же ещё идти, — вспыхнул Егор.
— Это наша квартира, — устало поправила мать. — Он своими руками здесь ремонт делал. А там для него всё было чужое. И её дети его не приняли.