Маленькие, глубоко утопленные в складках глаза смотрели на них с такой древней рассудительностью и такой холодной беспощадностью, что у Светланы Сергеевны мгновенно пересохло во рту.
— Господи, спаси и сохрани… — едва слышно выдохнула она и начала отступать назад мелкими шажками. — Что это за чудовище?! Откуда оно взялось? У них же никогда не было живности! Игорь вообще аллергик!
Вадим, застывший в дверном проеме, окинул пса внимательным взглядом человека, которому не раз приходилось удирать по частным секторам от кавказских овчарок и прочих сторожевых радостей.
— Уважаемая, если ориентироваться по ошейнику, перед нами не крокодил, — мрачно сообщил он. — Перед нами солидный товарищ килограммов на сорок пять, причем почти сплошь из мышц. И по выражению его морды я понимаю, что документы вы мне сейчас точно не предъявите.
Пес неторопливо двинулся вперед. По дубовому паркету глухо и весомо щелкнули когти. Он не бросался, не метался и даже не демонстрировал клыки — в этом не было нужды. Достаточно было просто занять собой проход к входной двери, опуститься на задние лапы и издать низкий, отчетливый звук, похожий на скрип тормозов у давно не смазанного грузового состава.
— Вадимчик, дорогой, ну сделай же что-нибудь! — тонко вскрикнула Светлана Сергеевна, пытаясь юркнуть за спину мастера. Правда, за Вадимом оказалась не спасительная ширма, а глухая стена и шкаф-купе.
— А что я, по-вашему, должен сделать? — прошипел он. — Я замки вскрываю, а не медведей укрощаю! Почему вы не предупредили, что в квартире сидит зверь?
— Его здесь не было в прошлый вторник! — зашептала она с возмущением и ужасом. — Это Наталья притащила! Специально притащила, назло мне! Она знала, что я приду!
Бульдог по кличке Барон — хотя манерами он больше походил не на барона, а на председателя сурового военного суда — слегка склонил голову набок. Повышенные человеческие голоса явно не входили в список вещей, которые он одобрял. Пес медленно поднялся, подошел к распахнутой двери, поддел ее массивным кожаным носом и захлопнул с тяжелым металлическим ударом. Замок, который Вадим десять минут назад так ловко победил, радостно щелкнул автоматической защелкой.
В прихожей наступила тишина, плотная и мертвая.
— Мы внутри, — бесцветным голосом произнес Вадим. — И дверь закрыта.
— Открой, — прошептала свекровь, обеими руками вцепившись в рукав его куртки так, что ткань жалобно затрещала. — Вадим, ты же мастер. Открой обратно, немедленно!
— Инструменты лежат снаружи. На коврике, — он кивнул подбородком в сторону двери. — А при мне сейчас только фонарик. Если я полезу к замку, этот хряк решит, что я покушаюсь на его владения, и откусит мне именно то место, которым я себе на хлеб зарабатываю.
Тем временем Барон добрался до норковой шапки Светланы Сергеевны, оставленной на пуфике. Он придирчиво ее обнюхал, фыркнул с явным отвращением, лапой сбросил на пол и устроился сверху. Вышла безупречная засада прямо поперек единственного пути к отступлению. Морду пес положил на передние лапы, но глаз не закрыл: тяжелый, будто налитый свинцом взгляд продолжал сверлить обоих нарушителей.
— Ну что ты, собаченька… — приторно начала Светлана Сергеевна, сделав осторожные полшага и вытянув вперед дрожащую ладонь. — Хороший мальчик… миленький песик… фу, нельзя, отпусти шапочку…
Барон даже не шелохнулся. Лишь верхняя губа у него едва заметно приподнялась, открывая розовую десну и еще один ряд зубов, которыми, казалось, можно было без особого напряжения перекусить деревянный черенок лопаты. Из широкой грудной клетки снова выкатился тот самый низкий, давящий на кости гул.
Светлана Сергеевна проявила неожиданную для своих лет и комплекции резвость: одним движением она взлетела на узкую обувную тумбу, поджала под себя полы каракулевого пальто и замерла там, обхватив колени руками.
— Вадим, вызывайте ДСНС! — распорядилась она со своего шаткого насеста.
— Телефон у меня в куртке. Куртка висит на крючке как раз за спиной у вашего «хорошего мальчика», — зло отозвался мастер, осторожно прижимаясь к стене и стараясь лишний раз не шевелиться. — И вообще, гражданка, если сюда приедут спасатели, первым делом они попросят документы на квартиру. А по вашим манерам я уже понял, что хозяйка здесь не вы. Получается, я соучастник незаконного проникновения. Мне для полного счастья только уголовной статьи не хватало.
— Я мать! — трагически прошептала Светлана Сергеевна с тумбочки. — Это жилье моего сына! У меня есть полное моральное право убедиться, что мой ребенок живет в нормальных условиях!
— Вашему ребенку, если верить фотографиям на стенах, уже где-то под сорок, — устало выдохнул Вадим.