Он скользнул взглядом по свадебной фотографии Натальи и Игоря, висевшей на стене, и добавил:
— А если судить по тому, какую систему обороны ваша невестка тут выстроила, она успела изучить ваши привычки просто великолепно.
После этого время словно загустело и начало тянуться невыносимо медленно.
Спустя пару часов Светлана Сергеевна поняла, что ноги у нее больше не свои. Узкая тумба для обуви оказалась коварной конструкцией: скользкой, неудобной и совершенно не предназначенной для того, чтобы выдерживать на себе оскорбленную материнскую правоту. Стоило ей осторожно опустить одну ступню на коврик, как Барон тут же подал знак. Он даже не поднялся. Просто приоткрыл один глаз и тяжело, размеренно стукнул по полу толстым хвостом: бух… бух… бух…
Звук вышел такой, будто кто-то дал старт выстрелами из пистолета. Нога Светланы Сергеевны мгновенно взлетела обратно на тумбу.
Часа через четыре в квартире стало заметно темнее. За стеклами плотнели ранние ноябрьские сумерки.
— Вадим… — простонала свекровь уже совсем жалобно. — Я пить хочу. Там же кухня… кран…
— Так сходите, попейте, — мрачно ответил мастер, устроившийся на корточках в углу на брошенной рекламной газетке. — Дорога свободна. Всего-то пройти полтора метра мимо Барона. Думаю, если двигаться боком, он будет вас пережевывать без особого энтузиазма.
— Вы жестокий и бессердечный человек! Я вам вообще ничего не заплачу!
— Вы мне уже задолжали за моральные страдания и за простой оборудования, — тут же отозвался Вадим. — За это время я мог бы три замка заменить и дома спокойно ужинать. А вместо этого сижу в чужой прихожей и смотрю в лицо собаке, которая, кажется, понимает жизнь лучше нас обоих.
Барон тем временем широко зевнул. Его пасть распахнулась так, будто в нее можно было положить дорожный чемодан. Продемонстрировав присутствующим отличное состояние зубов и общее здоровье хищника, пес издал низкий, утробный стон, перекатился на другой бок, удобнее подмял под себя норковую шапку и вдруг захрапел.
Храп английского бульдога — это не звук, а стихийное бедствие. В нем одновременно слышались работающая бензопила, захлебнувшийся насос и самолет, уходящий на взлет. Казалось, стены прихожей мелко дрожат от этого мощного сопровождения.
— Он уснул! — оживилась Светлана Сергеевна. — Вадим, он спит! Быстро, на носочках, к двери!
Вадим даже головы не поднял.
— Вы когда-нибудь пробовали пройти мимо спящей мины с датчиком движения? У него уши дергаются от каждого вашего вдоха. Я сделаю один шаг — и он проснется уже в режиме спецоперации. Так что сидите спокойно, скалолазка.
Ночь стала бесконечной пыткой. Храп Барона одновременно укачивал и держал нервы натянутыми до предела. Ноги Светланы Сергеевны окончательно онемели, спину сводило, каракулевое пальто припорошило пылью, а брошка в виде стрекозы съехала набок и печально болталась на одной булавке. Вадим, человек, привыкший к неудобным условиям, задремал прямо сидя, уткнув подбородок в ворот своей рабочей куртки. Но всякий раз, когда бульдог во сне шевелил лапой, мастер вздрагивал и открывал глаза.
К семи утра за окнами проступил тусклый серый рассвет.
В восемь пятнадцать Барон проснулся. Он сладко вытянулся, выгнул спину, громко хрустнул суставами и сел. Вид у него был бодрый, ясный и исполненный непоколебимой готовности продолжать несение службы. Пес посмотрел сначала на Светлану Сергеевну, потом на Вадима, убедился, что оба задержанных никуда не делись, и довольно облизнул нос широким розовым языком.
Ровно в девять на лестничной площадке раздались легкие шаги.
В нижнем замке щелкнул ключ. Потом повернулся ключ и в верхнем, который, впрочем, всю эту долгую ночь так и оставался не заперт.
Дверь открылась.
На пороге стояла Наталья — в темно-синей куртке, надетой поверх медицинского костюма, с рюкзаком на плече и усталыми тенями под глазами после тяжелых суток в отделении.
Она шагнула внутрь, опустила взгляд и замерла.
Сцена, представшая перед ней, вполне могла бы вдохновить старых фламандских живописцев.
На узкой обувной тумбе, свернувшись почти в позу эмбриона и вцепившись посиневшими пальцами в полку для шапок, сидела ее свекровь — с растрепанным начесом, измятым пальто и совершенно безумными глазами.
В другом углу, прислонившись к стене, с застывшим выражением лица, напоминающим восточного мудреца, расположился незнакомый мужчина в спецовке с надписью: «Вскрытие замков 24/7».
А посередине, прямо на многострадальной норковой шапке, восседал Барон и от радости так быстро колотил хвостом по полу, что прихожая снова наполнилась глухим барабанным стуком.
Наталья медленно перевела взгляд со Светланы Сергеевны на Вадима, затем на изуродованный дверной наличник и наконец остановилась на довольной собаке.