Из-за закрытой двери доносился ровный голос учительницы: Дарья включила какой-то видеоурок и, судя по всему, делала вид, что полностью погружена в занятия.
Андрей вернулся домой ближе к восьми вечера.
Он занёс на кухню пакет, в котором перекатывался арбуз, поставил его у стены и сразу заметил лист бумаги рядом с Татьяной. Одного взгляда хватило, чтобы понять: разговор, который он утром попытался отложить, никуда не исчез.
— Дарья дома? — спросил он негромко.
— Дома.
— Тогда давай без шума.
— Я и не собиралась устраивать спектакль.
Андрей прошёл к раковине, вымыл руки, потом открыл холодильник, достал кастрюлю и приподнял крышку.
— Это суп?
— Нет, строительная смесь.
— Я просто спросил.
— А я просто ответила.
Он повернулся к ней и задержал взгляд.
— Ты уже заранее злая.
— Я три месяца почти одна тяну все домашние расходы, потому что ты уверял, что твои деньги уходят на дочь.
— Ну…
— Не надо этого «ну». Я хочу услышать, куда именно они уходят.
— Тань, опять будем считать копейки?
— Да. Сегодня именно будем считать.
Андрей поставил кастрюлю обратно в холодильник и закрыл дверцу.
— У меня ребёнок теперь живёт здесь постоянно. Естественно, расходы выросли.
Татьяна подняла глаза.
— Постоянно?
Андрей застыл.
И вот теперь на кухне стало по-настоящему тихо.
— В каком смысле? — осторожно спросил он.
— В самом прямом. Ты только что сказал: «теперь живёт здесь постоянно».
— Ну… как минимум до конца учебного года.
— До какого именно конца?
— До девятого класса.
Татьяна медленно положила телефон на стол.
— Интересно. А когда мы это решили?
— Мы с Еленой обсуждали.
— Я не Елена.
— Я собирался тебе сказать.
— Когда? После последнего звонка?
— Господи, Тань, какая разница? Дарья ведь и так уже здесь.
— Разница огромная. Это моя квартира. И это наша с тобой семья. Я соглашалась на лето. Возможно, я бы согласилась и на учебный год. Но меня даже не сочли нужным предупредить.
— А что бы изменилось?
— Моё отношение к тебе. Прямо сейчас.
Андрей отвёл глаза.
— Ладно. Тут я неправ. Признаю. Надо было сказать.
— Не сказать. Обсудить.
— Хорошо. Обсудить.
Он сел напротив неё, сцепив руки на столе.
— Но Дарью теперь куда? В Житомир отправлять только потому, что я не так выразился?
— Не передёргивай. Я ни разу не сказала, что Дарья должна уехать.
— Тогда в чём вопрос?
Татьяна подвинула к нему свой список.
— Вот в этом.
— Снова?
— Да, снова. Я эту девочку не рожала и содержать её не обязана.
Андрей резко вскинул взгляд.
— Звучит прекрасно.
— Мне не нужно, чтобы это красиво звучало. Мне нужно, чтобы ты наконец понял суть.
— Суть я понял отлично.
— Нет. Ты услышал только первую часть и уже готов записать меня в жадные мачехи. Поэтому дослушай вторую. К Дарье у меня нет претензий. Вообще никаких. Она ребёнок. Обеспечивать её должны ты и Елена, потому что вы её родители. Если я захочу купить ей подарок — куплю. Если мы вместе зайдём в кафе и я оплачу счёт — оплачу. Если в доме нужны продукты, я не стану подписывать йогурты: это твоё, это моё, это Дарино. Но превращать меня в третьего родителя без моего согласия ты не будешь.
— Я тебя ни в кого не превращал.
— Ты сказал ей: «Татьяна оплатит».
— Потому что у тебя сейчас денег больше.
— И что?
— Что — «и что»?
— У моего директора денег ещё больше. Может, ему тоже список занесём?
Андрей усмехнулся, но улыбка тут же исчезла.
— Очень смешно.
— Мне, знаешь ли, тоже не особенно весело.
— Я же сказал, что потом верну.
— Когда?
— Когда станет полегче.
— От чего именно?
Он уже открыл рот, но не произнёс ни слова.
Татьяна смотрела на него спокойно, без крика и без нажима.
— Вот именно, Андрей. От чего тебе должно стать свободнее? Давай разберёмся.
— Я знаю, сколько трачу.
— Отлично. Тогда скажи, на что.
— На Дарью.
— Конкретно?
— Ну… одежда.
— Какая одежда?
— В смысле — какая?
— Что из одежды ты купил ей за последние три месяца?
Андрей задумался.
— Джинсы.
Из комнаты тут же донёсся голос Дарьи:
— Мне мама джинсы заказывала!
После этой реплики тишина стала ещё плотнее.
Татьяна молча приподняла брови.
Андрей посмотрел в сторону коридора.
— Ладно. Не джинсы. Футболки.
— Две футболки мы с ней брали в июле. С общей карты.
— Кроссовки были.
— Летние сандалии покупала я. Кроссовки у неё старые.
— Хорошо. Школа.
— Канцелярию оплатила я.
— Проезд.
— Её транспортная карта привязана к банковской карте Елены. Дарья сама мне сказала, когда я предложила пополнить.
Андрей провёл ладонью по подбородку.
— Телефон.
— Семейный тариф. Ты платил за него ещё до того, как она переехала. Добавилось около 80 грн.
Он перестал возражать.
Татьяна тоже замолчала.
Ещё минуту назад ей хотелось доказать мужу, что он неправ. Теперь её заинтересовало другое. По лицу Андрея было видно: он сам впервые начал складывать цифры в голове.
— Подожди, — сказал он.
— Жду.
— Елена переводит мне по 10 000 грн в месяц.
— Хорошо.
— Я ещё свои добавляю… Ну, выходит, где-то 12–16 тысяч грн на Дарью оставляю.
— Оставляешь где?
— В смысле?
— Если Елена даёт 10 000, а ты добавляешь ещё хотя бы 12 000, получается примерно 22 000 грн в месяц. За три месяца — около 66 000 грн. При этом продукты, одежду и всё для школы в основном покупала я. Где деньги?
Андрей сидел неподвижно.
— Такого не может быть.
— Чего именно?
— Не набирается столько.
— Открой банковское приложение.
— Зачем?
— Чтобы не гадать.
— Тань, я прекрасно помню свои траты.
— Пять минут назад ты был уверен, что купил дочери джинсы, которые ей заказала Елена.
На это он ничего не нашёлся ответить.
Потом всё-таки достал телефон.
За дверью Дарьиной комнаты стало подозрительно тихо. Видеоурок, судя по всему, уже никто не слушал.
Андрей открыл приложение банка.
Сначала он пролистывал операции быстро, почти раздражённо. Потом движения пальца стали медленнее. Татьяна не наклонялась к экрану и не пыталась читать через его плечо.
— Ну? — спросила она через некоторое время.
— Сейчас.
Прошла ещё минута.
— Андрей?
— Да вижу я.
Он открыл июнь. Потом июль. Потом август.
И вдруг тихо произнёс:
— Маме.
Татьяна не сразу поняла.
— Что — маме?
— Я переводил деньги маме.
— Сколько?
Андрей назвал сумму.
Татьяна переспросила, потому что решила, что ослышалась.
— Каждый месяц?
— Почти.
— Зачем?
— Для Дарьи.
Теперь уже Татьяна смотрела на него с полным недоумением.
— Ты переводил деньги своей матери для Дарьи?
— Да.
— Почему?
Андрей положил телефон на стол экраном вниз.
История, которую он начал рассказывать, оказалась настолько простой, что от этого поначалу выглядела почти абсурдной.
В июне Лариса Павловна заехала к ним на чай. Дарьи тогда дома не было — она ушла к подруге. Свекровь долго расспрашивала сына, что он планирует дальше. Девятый класс, экзамены, потом либо колледж, либо десятый класс. Репетиторы. Выпускной. Поступление. Всё это, по её словам, требовало денег, и немалых.
— Мама сказала, что надо откладывать заранее, — объяснял Андрей. — Иначе потом сразу понадобится тысяч 80 грн, а где я их возьму?
— Мысль здравая. Почему эти деньги у неё?
— Она сказала, что я сам всё потрачу.
Татьяна посмотрела на него долгим взглядом.
— И ты решил доказать ей, что она права, просто отдав ей деньги?
— Не начинай.
— Я ещё даже не начинала.
Андрей продолжил.
Лариса Павловна предложила складывать деньги на её депозит. У неё, как она уверяла, был хороший процент. Сначала Андрей переводил ей часть своей зарплаты. Потом стал отправлять туда и часть тех денег, которые перечисляла Елена.
— Подожди, — остановила его Татьяна. — Елена об этом знает?
— О чём?
— О том, что деньги, которые она даёт на текущие расходы дочери, ты переводишь своей матери на депозит?
— Они же всё равно для Дарьи.
— Елена знает?
— Нет.
Татьяна прикрыла глаза.
Теперь вся картина наконец сложилась.
Андрей получал от Елены деньги на ежедневные нужды дочери, значительную часть отправлял матери «на будущее», добавлял туда свои средства, а потом внезапно обнаруживал, что на обычную жизнь денег не хватает. И этот недостаток незаметно закрывала Татьяна.
— Ты понимаешь, что сделал? — спросила она.
— Я копил ребёнку.
— Нет. Ты копил ребёнку за мой счёт.
— В каком смысле — за твой?
— В самом прямом. Пока твоя зарплата и переводы Елены лежали у Ларисы Павловны, я покупала вашей дочери еду, одежду, школьные вещи и оплачивала квартиру. Получается, ваши накопления появились только потому, что текущие расходы взяла на себя я.
Андрей нахмурился.
— Я об этом так не думал.
— Это я уже поняла.
Он снова взял телефон.
— Сейчас маме позвоню.
— На громкую связь.
— Зачем?
— Потому что последние три месяца я невольно финансировала эту замечательную финансовую схему. Хочу хотя бы услышать отчёт человека, который управляет фондом.
Андрей посмотрел на неё с раздражением, но спорить не стал.
Он набрал номер матери и включил громкую связь.
Лариса Павловна ответила не сразу.