– Подай, будь добра, хрен к свинине, – попросил коренастый мужчина с сединой в волосах, осторожно подцепляя вилкой сочный ломоть запеченного мяса, из которого выступал прозрачный горячий сок.
Марина без лишних слов придвинула к мужу маленькую хрустальную вазочку с ядреной приправой. Воскресный обед шел спокойно, неторопливо, как всегда в их доме. Кухня была наполнена запахом чеснока, свежей зелени и крепкого черного чая с чабрецом. На плите уже остывал густой борщ, а на столе лежала любимая Маринина скатерть — льняная, с аккуратно вышитыми по краю васильками. За стеклом окна подмерзали голые ноябрьские ветви, зато здесь, в большой светлой кухне, было по-домашнему тепло, тихо и уютно.
Внезапно покой разрезал резкий звонок в дверь. Звонили настойчиво, почти яростно, будто человек за дверью не мог ждать ни секунды.
Муж застыл, так и не донес вилку до рта, и вопросительно взглянул на Марину. Та нахмурилась и вытерла руки о кухонное полотенце. Никаких гостей они сегодня не ждали. Соседка снизу, если ей что-то было нужно, обычно просто стучала костяшками пальцев. Почтальон тоже давно не поднимался к ним лично — бросал в ящик только рекламные листовки.
Звонок снова задергался нервной, требовательной трелью.
Марина вышла в прихожую, повернула замок и потянула на себя тяжелую металлическую дверь. На площадке стояла невестка. Позади нее неловко переминался с ноги на ногу сын Марины, виновато опустив глаза.
– Почему вы телефон не берете? – выпалила девушка вместо приветствия и сразу шагнула в квартиру.
Ее голос был таким резким, что, казалось, мгновенно занял собой всю прихожую. Она скинула дорогие замшевые сапоги прямо посреди пола, даже не удосужившись поставить их на коврик, а светлое пальто бросила на пуфик, хотя рядом в открытом шкафу висели пустые плечики.
– Здравствуй, Виктория, – ровно сказала Марина, задержав взгляд на небрежно брошенной одежде. – И тебе здравствуй, Игорь. Телефоны у нас в комнате, мы обедали. Что случилось такого срочного? Если мобильные не отвечали, можно было набрать на городской.
– Да кто сейчас вообще пользуется домашним телефоном? Это же какая-то древность, – фыркнула Виктория и поправила идеально уложенные волосы. – Мы замерзли просто ужасно. Игорь полчаса кружил по вашему двору, пока нашел место. У вас тут, как всегда, не припарковаться. Одни пенсионеры свои развалюхи на всю зиму бросают.
Игорь наконец вошел следом. Он поцеловал мать в щеку, пробормотал короткое, смущенное приветствие, потом молча поднял пальто жены и аккуратно повесил его на вешалку. Заодно подвинул к стене ее сапоги. Марина сделала вид, будто не заметила этого торопливого движения. Ей всякий раз становилось немного горько от того, как ее взрослый, неглупый, добрый сын рядом с напористой супругой будто съеживался и превращался в молчаливую тень.
– Раз уж пришли, проходите на кухню, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал приветливо. – Мы как раз сели за горячее. Будете есть?
– Смотря что у вас на столе, – протянула Виктория и уверенно пошла по коридору, словно была здесь хозяйкой. – Я сейчас на строгом детоксе. Жирное и жареное мне нельзя категорически, у меня кожа сразу реагирует.
Она вошла в кухню, коротко кивнула свекру, который, не вступая в разговор, продолжил жевать, и по-хозяйски отодвинула стул. Марина достала из буфета две чистые тарелки, положила приборы и поставила все перед незваными гостями.
– Свинина запечена в фольге, без масла, – спокойно пояснила она. – Картофель отварной. Еще есть салат из свежих овощей. Тебе положить?
Виктория придирчиво осмотрела накрытый стол. Ее безупречно выщипанные брови едва заметно сошлись к переносице.
– Овощи, наверное, съем. Только без заправки. У вас ведь подсолнечное масло? От него канцерогены, между прочим. Я беру только оливковое, холодного отжима. А мясо Игорю положите, он у нас ест все подряд.
Игорь благодарно посмотрел на мать, когда та поставила перед ним полную тарелку с горячим мясом, от которого поднимался пар. Было видно, что сын проголодался. Марина молча нарезала для невестки огурцы и помидоры, не добавив ни капли масла, и поставила тарелку перед ней. Затем вернулась на свое место рядом с мужем, ощущая, как привычное воскресное тепло и спокойствие постепенно растворяются, уступая место вязкому, неприятному напряжению.
Виктория лениво ковыряла вилкой овощи и брезгливо отодвигала к краю тарелки кусочки болгарского перца.
– У вас тут невозможно душно, – пожаловалась она, демонстративно обмахиваясь салфеткой. – Батареи шпарят так, что дышать нечем. Как вы вообще спите в такой жаре? Это же вредно для сосудов.
– Спим нормально, – отозвался свекор, отрезая себе кусок домашнего хлеба. – Если жарко, форточку приоткрываем. Зима уже на пороге.