— Он, конечно, посложнее, зато вполне рабочий, — Виктория чуть подалась вперед, будто сейчас собиралась изложить гениальный план. — Вы оформляете на себя потребительский заем. Примерно на три миллиона. У вас обоих официальные доходы, большой стаж, кредитная история чистая, перед банками вы никогда не косячили. Вам дадут без проблем, еще и под нормальный процент. Эти деньги мы внесем как первый взнос, а платежи будем закрывать сами. Честно. Каждый месяц станем переводить вам ровно столько, сколько нужно.
Марина медленно повернула голову к сыну.
— Игорь, ты правда считаешь это разумным выходом? — тихо спросила она.
Тот занервничал, провел пальцами по переносице и упрямо уставился куда-то в сторону, только не матери в глаза.
— Мам, ну а что нам остается? — выдавил он. — Мы же не отказываемся платить. Я серьезно. Мне в конце квартала премию обещали… Виктория тоже ждет повышение. Мы вас не подставим. Просто сейчас банк нам самим нормальные условия не даст. На мне автокредит висит, у Вики кредитка еще не закрыта. Нам либо откажут, либо такую ставку поставят, что это будет вообще не подъемно. А вам одобрят.
— А если один из вас останется без работы? — Марина задала вопрос ровно, без нажима, но от этого он прозвучал еще жестче. — Если кто-то заболеет? Кто тогда будет возвращать банку эти три миллиона? С нас с отцом начнут удерживать пенсию и зарплату? То есть вы предлагаете нам под старость влезть в огромный долг ради ваших хотелок?
— Ну вот, началось! — Виктория резко всплеснула руками и едва не задела хрустальную салатницу. — Опять ваше вечное мрачное мышление! Этот совковый страх перед всем на свете! Никто работу не потеряет. Надо думать позитивно, быть в ресурсе, двигаться вперед! Все нормальные родители помогают детям купить жилье. Мои, между прочим, свадьбу нам полностью оплатили!
Марина с трудом удержалась от ответа. Очень хотелось напомнить, что роскошный банкет на пятьдесят человек в дорогом ресторане был не необходимостью, а личной прихотью Виктории. И что половина ее гостей ушла, даже не удосужившись оставить конверт. Но Марина промолчала.
— Виктория, — произнесла она обманчиво мягко, — кредит мы брать не будем. Риск слишком большой. Вы взрослые люди, значит, учитесь соизмерять желания с возможностями. Не обязательно сразу покупать квартиру в бизнес-классе. Возьмите обычное жилье. Накопите первый взнос самостоятельно. Поживите год-другой в более скромной съемной квартире. Мы с отцом начинали вообще с комнаты в общежитии, и, как видишь, ничего страшного с нами не случилось.
Лицо невестки пошло неровными красными пятнами. Глаза сузились, а ухоженные пальцы с безупречным маникюром так вцепились в край столешницы, будто она собиралась его отломить.
— С комнаты в общежитии? — прошипела Виктория. — Вы серьезно хотите, чтобы я, человек с образованием и нормальной профессией, тащилась жить в какую-нибудь хрущевку с тараканами? Это уже издевательство! Вы меня с первого дня терпеть не можете! Вы специально все делаете, чтобы мы с Игорем в итоге развелись!
Она вскочила так резко, что стул с мерзким скрежетом проехался ножками по линолеуму.
— Вика, пожалуйста, успокойся, — Игорь попытался взять жену за руку.
Но она дернула ладонь так, словно он обжег ее.
— Не прикасайся ко мне! — крикнула она уже на мужа. — Твои родители — обычные жадные эгоисты! Сидят вдвоем в огромной трехкомнатной квартире, живут припеваючи, а единственный сын должен мотаться по съемным углам!
В этот момент Марина ощутила, как внутри лопнуло что-то последнее, тонкое, удерживавшее ее от резкости. Она тоже поднялась из-за стола. Спина выпрямилась, плечи расправились, а взгляд стал таким холодным, что даже Игорь невольно замер.
— Теперь ты послушаешь меня, девочка, — сказала Марина негромко, но Виктория на секунду действительно осеклась. — Эта, как ты выразилась, огромная трехкомнатная квартира досталась нам не с неба. Мы с мужем семь лет вкалывали на Севере, оставили там здоровье, чтобы потом вернуться и купить себе жилье. Без ипотек, без родительских денег, без чьей-либо помощи. Только своим трудом. И вы к этой квартире не имеете никакого отношения.
— Игорь здесь прописан! — взвизгнула Виктория, резко взмахнув рукой. — Значит, у него есть право на долю!
— Игорь здесь только зарегистрирован, — отрезала Марина ледяным тоном. — Собственник квартиры — я одна. Жилье было куплено и оформлено по закону. Никакой доли у Игоря здесь нет. Право проживать — есть. Право требовать размена, продажи или денег — нет. Запомни это хорошенько.
Виктория будто захлебнулась собственным возмущением. Она тяжело дышала, грудь у нее ходила ходуном. По ее лицу было видно: такая юридическая осведомленность свекрови стала для нее неприятным ударом. Но сдаваться она явно не собиралась.
— Вот как? — протянула она зло. — Значит, будем разговаривать языком закона? Прекрасно. Раз ипотеку мы взять не можем, а вы помогать отказываетесь, тогда мы переезжаем сюда!
Игорь поперхнулся воздухом и уставился на жену круглыми глазами.
— В смысле — сюда? — растерянно переспросил он.
— В прямом смысле! В эту квартиру! — Виктория широким жестом обвела кухню. — У вас три комнаты. Одну мы займем. Вынесем весь этот старый хлам, поставим нормальную мебель, наведем здесь человеческий вид.
Она говорила уже не как гостья, а как хозяйка, которая мысленно успела поделить чужие шкафы, углы и полки, и, не дав никому вставить ни слова, перешла к следующему требованию.