«Поедем. И правда, давно пора» — сказала Ирина с едва заметным облегчением, глядя в окно

Завтрашний день казался опасно обнадёживающим.

— Признаться, я совсем не думала встретить вас именно здесь, — сказала она, всё ещё не отводя от него глаз. — Хотя, если рассудить спокойно, кого же ещё можно было бы здесь увидеть, как не вас.

Григорий Максимович перевёл взгляд на надгробия.

— Я бываю тут время от времени.

Екатерина Сергеевна едва слышно выдохнула:

— Стало быть, все эти годы…

Фразу она так и не закончила, но пояснений не потребовалось. Он понял, о чём она.

— Да, — ответил он просто.

На несколько секунд между ними опустилось молчание.

Ирина стояла чуть в стороне и с живым интересом разглядывала незнакомую даму. Ей нечасто случалось видеть Григория Максимовича в таком состоянии: он словно оставался рядом с ними, у могил, и вместе с тем мыслями уходил куда-то далеко, в давно минувшие дни своей молодости.

Первой присутствие девушки заметила Екатерина Сергеевна.

— Простите меня, Григорий Максимович, — сказала она с лёгким смущением. — От неожиданности я совсем забылась и нарушила все правила приличия.

Григорий Максимович обернулся к Ирине и вновь произнёс:

— Позвольте представить вам Ирину Павловну Полунину. Она моя воспитанница.

Ирина сделала аккуратный реверанс.

— Очень рада знакомству.

Екатерина Сергеевна посмотрела на неё пристальнее, чем того требовала простая учтивость.

— Ирина Павловна… — повторила она задумчиво, будто пробуя имя на слух, а затем сразу добавила: — А это мой сын, Антон Олегович Тобольский.

Молодой человек выступил вперёд и почтительно поклонился.

— Антон Олегович.

— Ирина Павловна.

Они обменялись короткими, вежливыми взглядами. Антон Олегович был воспитан безукоризненно: держался свободно, уверенно, но без той самоуверенной надменности, которой Ирина почему-то заранее боялась. Да и сама она после последних месяцев общения с Дмитрием уже не смущалась при знакомстве с молодыми людьми так, как прежде, и спокойно протянула руку.

Екатерина Сергеевна, между тем, не могла скрыть искреннего волнения от встречи с Григорием Максимовичем.

— Я ведь помню вас совсем юным, — сказала она. — Вы с Владимиром Ильичом нередко появлялись вместе. Кажется, вы были близки?

Григорий Максимович чуть заметно улыбнулся.

— Были.

— А каток вы помните?

— Разумеется.

— Владимир тогда уверял меня, что стоит на коньках превосходно, а через четверть часа едва не сбил меня с ног.

— Потом он уверял, что во всём виноват скользкий лёд.

Екатерина Сергеевна рассмеялась, но смех её почти сразу оборвался. Имя Владимира слишком легко и слишком больно возвращало к тому, ради чего она приехала сюда.

Она снова посмотрела на могилу.

— Я очень долго не могла решиться на эту поездку.

Григорий Максимович не стал задавать вопросов, и Екатерина Сергеевна продолжила сама.

Бонжур Гламур