— Маменька всё время меня удерживала. Твердила, что Полтава давно пришла в упадок, что дорога сюда утомительна, а мне ни к чему бередить то, что уже осталось позади. Возможно, в её словах была правда. И всё же я всегда понимала: рано или поздно окажусь здесь.
— Сергей Павлович не дал имению погибнуть.
Екатерина Сергеевна повернула к нему лицо.
— Потому что я его об этом просила.
Антон Олегович и Ирина держались немного в стороне. Оба чувствовали: сейчас не их время говорить, и вмешиваться в этот разговор было бы лишним.
После короткой паузы Екатерина Сергеевна произнесла:
— Вы ведь были знакомы с Ириной Андреевной?
Григорий Максимович перевёл взгляд на соседний крест.
— Был.
— Близко?
— Очень близко.
Она едва заметно кивнула.
— Я почти не успела её узнать. Но Владимир любил её.
Эти слова прозвучали без упрёка и без прежней боли. За годы острота пережитого притупилась; осталась только память — такая, к которой Екатерина уже могла прикасаться, не чувствуя ожога.
— Любил, — тихо подтвердил Григорий Максимович. — Очень.
Екатерина Сергеевна медленно провела пальцами по краю перчатки, словно поправляя её лишь затем, чтобы занять руки.
Григорий невольно посмотрел в сторону Антона Олеговича.
Она уловила этот взгляд и улыбнулась уже иначе — мягче, теплее.
— Да, теперь у меня есть Антон Олегович. Мой сын. И я счастлива. Но счастье не требует от человека вырвать из себя всё, что было до него.
— Разумеется, — сказал Григорий Максимович.
— Поэтому я и приехала.
Он молча склонил голову.
Ему было отрадно слышать, что о Владимире она говорит ровно, без прежней мучительной привязанности, способной отравить настоящее. В ней сохранилась память, но ушла та безысходность, которая когда-то могла разрушить любую жизнь.
Вдруг Екатерина Сергеевна снова обратила внимание на Ирину.
— Вы давно живёте у Григория Максимовича? — спросила она девушку.
Ирина ответила без колебания:
— Почти сколько себя помню.
— И он занимался вашим воспитанием?
Девушка негромко рассмеялась.
— Батюшка старается.
Слово сорвалось само собой, по давней привычке.
Екатерина Сергеевна слегка приподняла брови.
Лицо Григория Максимовича осталось спокойным.
— Она порой забывает, что я ей только дядюшка.
— Ничего я не забываю, — быстро возразила Ирина. — Просто…
Она осеклась, не найдя нужных слов.
Екатерина Сергеевна сказала мягко:
— Не нужно оправдываться. Бывает, что человек становится ближе родителей вовсе не по крови.
Григорий Максимович резко взглянул на неё.
На одно короткое мгновение ему показалось, что эти слова подошли слишком близко к той тайне, которую он берёг столько лет.
