— Ну что, девочки, — протянула Ольга Викторовна, будто речь шла не о чужом белье, а о музейной выставке, — у нас тут, оказывается, весьма занимательно. Марина, чего ты так разошлась? Мы всего лишь смотрим на твои… богатства.
Она даже не попыталась убрать вещи на место. Напротив, выпрямилась с таким видом, словно имела полное право хозяйничать в каждом ящике.
— И вообще, насколько я понимаю, квартира принадлежит моему сыну. Значит, и ко мне она имеет самое прямое отношение, — бесстыдно заявила свекровь. — А раз так, что хочу, то и делаю.
Потом она повернулась к своим приятельницам и, взмахнув рукой, словно закрывая неудачный спектакль, сказала:
— Пойдёмте, девочки. Что-то наша сегодняшняя хозяюшка явно не в форме.
И вся компания, сохранив невозмутимость и даже какую-то показную грацию, удалилась так спокойно, будто ничего особенного не произошло. Марина осталась посреди комнаты, оглушённая, униженная и совершенно не понимающая, как такое вообще могло случиться.
Разумеется, вечером грянул скандал.
Марина высказала Алексею всё, что накопилось. Слова срывались с неё одно за другим, и Алексей стоял перед ней с таким видом, будто мечтал раствориться в стене.
— Твоя мать копалась в моём нижнем белье, Алексей! — почти задыхаясь от возмущения, говорила она. — В моих трусах, в моих бюстгальтерах! Она показывала их каким-то своим подругам! Это не любопытство, это безумие. Я не собираюсь жить так, словно у меня нет ни личного пространства, ни достоинства!
Алексей, как обычно, начал мямлить своё привычное:
— Марин, ну пожалуйста, не накручивай. Это же мама. Она ведь не хотела тебя обидеть. Просто у неё характер такой… она любопытная.
Марина посмотрела на него устало и горько усмехнулась.
— Понятно. Значит, словами до тебя не доходит. Тогда попробуем иначе. Клин, как говорится, клином вышибают. Посмотрим, насколько тебе понравится такая семейная открытость.
В субботу с утра она взяла телефон и позвонила отцу и брату.
— Пап, Кирилл, приезжайте ко мне сегодня. Очень вас жду. Стол накрою, всё будет как положено. Кирилл, и друзей своих пару прихвати, самых весёлых. Обещаю, скучно не будет.
Алексея тем временем Марина отправила с важным поручением — закупить продукты. Он ушёл в магазин, ничего не подозревая, а вернулся уже нагруженный пакетами.
Но едва переступил порог кухни, застыл на месте.
За столом сидели отец Марины, её брат Кирилл и двое его приятелей. Все были в прекрасном настроении. А прямо рядом с тарелками, на самом видном месте, лежали его трусы — те самые, любимые, с маленькими смешными уточками.
Мужчины разглядывали их с таким вниманием, будто перед ними был редкий экспонат. Один щурился, оценивая рисунок, другой хохотал над фасоном, третий рассуждал о ткани, как эксперт по текстилю.
— Да вы что творите?! — взорвался Алексей, покраснев до ушей. — Это мои трусы! Вы вообще в своём уме?!
Марина, не повышая голоса, спокойно поставила на стол салатницу и повернулась к нему.
— А чего ты кричишь, дорогой? Это мой папа и мой брат. Мой дом — значит, и их дом тоже.
Она выдержала паузу, а затем с лёгкой, почти ядовитой улыбкой добавила:
— У нас ведь просто семейные посиделки. Или в твоей семье это правило почему-то работает только в одну сторону?