Кроме того, я буду настаивать, чтобы следователь изъял видеозаписи с ваших телефонов. Вы ведь наверняка не удержались и снимали, как я стою в коридоре с растерянным лицом, когда мне вручали эти «подарки». На этих роликах будет отлично видно, в каких условиях мне подсовывали бумаги и как подписи ставились прямо на весу. Так что, поверьте, срок вам, может, и не дадут большой, но имя своё вы испортите окончательно.
После этих слов в комнате словно выключили воздух. Наступила такая тяжёлая тишина, что даже дышать стало неловко. Ольга Сергеевна, наконец поняв, что речь идёт уже не о семейной ссоре, а о реальной уголовной истории, мгновенно потеряла всю свою надменность. Она побледнела, вцепилась в руку дочери и больше не пыталась спорить.
Обещанный час им даже не понадобился. Уже спустя четверть часа обе родственницы, дрожащими пальцами листая телефонные контакты, звонили всем подряд: знакомым, соседям, бывшим коллегам. Они просили в долг, обещали вернуть с процентами, соглашались почти на любые условия — лишь бы срочно собрать нужную сумму.
Алина не стала оставлять дело на их совесть. Она поехала с ними в банк и всё время стояла рядом, холодно наблюдая, как Ольга Сергеевна, всхлипывая и вытирая глаза, вносит через кассу увесистые пачки гривневых купюр для полного досрочного закрытия кредита. Только когда сотрудник банка подтвердил, что задолженность погашена, Алина позволила себе убрать документы в сумку.
На следующий день она дождалась, когда Максим уйдёт на работу, и вызвала профессиональную службу доставки. Приехавшие ребята без лишних вопросов аккуратно сняли плазменный телевизор, упаковали кухонный комбайн и мультиварку в заводские коробки, обмотали всё плёнкой и погрузили в машину. После этого Алина отвезла технику обратно в магазин.
Администратор сначала даже слушать её не захотел. Он сухо заявил, что товар уже был распакован, часть техники использовалась, а потому возврат невозможен. Но Алина спокойно достала копию заявления о мошенничестве и так же спокойно объяснила, что курьер магазина, доставлявший эти вещи, при необходимости может заинтересовать следствие как участник весьма сомнительной схемы.
Этого оказалось достаточно. Лицо администратора заметно изменилось. Он тут же стал вежливее, куда-то позвонил, посоветовался с руководством и уже через пять минут все бумаги на возврат средств лежали перед Алиной с нужными подписями и печатями.
Вечером Максим вошёл домой после работы и замер на пороге гостиной. Комната выглядела непривычно пустой: на тумбе больше не сиял огромный экран, провода исчезли, а на кухне не осталось и следа от «праздничных» подарков.
— Алина, я что-то не понял… Где телевизор? И комбайн куда делся? — растерянно спросил он, проходя дальше.
Ответ он нашёл почти сразу: жена стояла в спальне возле открытого чемодана и застёгивала молнию.
— Всё вернулось туда, откуда было привезено, Максим, — ровным голосом сказала Алина, выпрямившись. — Я официально сдала в магазин ваши мошеннические подарки. А тебе возвращаю твою замечательную маму, твою находчивую сестру и весь набор ваших семейных проблем. Пользуйся.
Максим открыл рот, но ничего не произнёс.
— Себе же я возвращаю спокойную, честную и независимую жизнь, — продолжила она. — И можешь не сомневаться: свою ипотеку я выплачу сама. Без ваших спектаклей, кредитов, «подарков» и помощи, за которую потом приходится расплачиваться чужими долгами. А вы теперь сами решайте, кто из вас кому и сколько должен. Вы ведь такая дружная семья — значит, разберётесь.
Впервые за эти двое суток Алина улыбнулась по-настоящему. Без нервного напряжения, без страха, без желания оправдываться. Она понимала: ошиблась сама, слишком долго позволяя родственникам мужа пользоваться её терпением и порядочностью. Но теперь эта история закончилась.
Она взяла чемодан за ручку и направилась к двери, уже точно зная: больше никто не будет решать за неё, как ей жить. Иногда самые дорогие подарки нужно возвращать не только в магазин, но и тем людям, которые пытались вручить их вместе с унижением.