Тогда она просидела здесь до глубокой ночи одна, прихлёбывая давно остывший чай, и внезапно на третьей строке программы всё наконец совпало. Марина подскочила со стула и едва не вскрикнула от счастья. А утром Руденко, даже не подняв толком глаз, бросил: «Неплохо. Продолжайте».
— Мне нужно время, чтобы это обдумать, — произнесла она.
— До пятницы, — коротко ответил он.
Он улыбнулся так, будто вопрос уже решён и между ними достигнуто полное согласие, после чего вышел, осторожно притворив за собой дверь. Марина ещё долго прислушивалась к его удаляющимся шагам. Когда в коридоре всё стихло, она опустила взгляд на собственные ладони. Пальцы дрожали мелкой, противной дрожью. Она стиснула их, разжала и снова сжала.
«Тише, — приказала она себе. — Ты ни в чём не виновата. Ты ничего плохого не сделала».
Марина открыла почту и снова перечитала вчерашнее сообщение от Руденко: «Марина, жду финальный вариант до конца недели. С учётом того, что мы обсуждали». Ни в одном разговоре не звучало, что первым автором станет он. Зато теперь ей казалось очевидным: весь год он медленно и аккуратно подводил к этому моменту. Просил отправлять материалы «в общую папку», всё чаще называл её расчёты «нашими результатами», а на конференции небрежно сказал: «Мы с коллегой получили…» Тогда Марина не придала этому значения.
— Хорошо, — почти беззвучно выдохнула она уже в пустоту, словно запоздало отвечая закрытой двери.
В лаборатории было тихо. Лишь ровно гудели вентиляторы, да на мониторе мерцал курсор. Марина достала телефон и набрала мамин номер.
— Мам, привет. Нет, всё в порядке. Просто захотелось услышать твой голос.
— У тебя что-то случилось?
— Так… рабочие сложности.
— Можешь не говорить, если не готова. Но помни: какое бы решение ты ни приняла, мы с папой тобой гордимся.
— Я знаю, мам. Спасибо.
Она отключилась и ещё долго сидела, закрыв лицо руками. Перед глазами всплыла их первая встреча с Руденко два года назад. Тогда она, робкая первокурсница магистратуры, пришла к нему с несмелой идеей. Он выслушал её до конца и сказал: «Любопытно. Работайте». Из кабинета она вышла почти окрылённая. А теперь вдруг поняла: он не поддержал её — он просто заметил то, что однажды можно будет забрать себе.
Потом Марина включила компьютер, открыла рабочую папку и начала проверять даты изменений. Версии кода, графики, черновики, заметки — всё лежало на месте. Январь, февраль, март, апрель. Десятки файлов, и в свойствах каждого значилось её имя.
К вечеру она так и не ушла домой. Вместо этого позвонила однокурснику Денису, и они встретились в университетской столовой. Денис молча выслушал её, медленно размешивая сахар в чае, а потом сказал:
— Слушай, это же старая схема. Руководитель ставит себя первым автором везде, где только может.
— Откуда ты знаешь?
— У нас на кафедре почти такое же было в прошлом году.