На полках ровными рядами стояли Иринкины контейнеры: отварной язык, баночка творожного сыра, пучки свежей зелени, дорогой кефир в стекле.
— Да вы только поглядите! — взвилась Галина Ивановна так, будто обнаружила там не продукты, а доказательство преступления. — Сама тут деликатесами объедается, а мой Андрюша пиццей давится! Оксана, не стой столбом, доставай кастрюли. Сейчас нормальный борщ сварим. И это мясо бери, нечего ему пропадать.
Оксана уже протянула руку к контейнеру с языком.
— Не прикасайся, — произнесла Ирина негромко.
Но в ее голосе прозвучала такая холодная сталь, что Оксана тут же отдернула пальцы, будто обожглась.
Ирина вошла в кухню спокойно, без суеты. Подошла к холодильнику, аккуратно прикрыла дверцу и встала перед ним, скрестив руки на груди. Лицо у нее было бледное, но взгляд — твердый.
— Галина Ивановна. Оксана. Вы немедленно покидаете мою квартиру.
— Твою?! — свекровь аж захлебнулась от возмущения. — Это жилье моего сына! Он здесь прописан! Он тут ремонт делал! Обои своими руками клеил!
— Обои обошлись примерно в шесть тысяч гривен, — ровно ответила Ирина. — А квартира оформлена на меня по дарственной от тети. Андрей не имеет на нее никаких прав и никогда не имел. Регистрация не делает человека собственником. Если вы сейчас же не выйдете, я вызываю полицию и пишу заявление о незаконном проникновении и попытке хищения моих продуктов.
Оксана растерянно заморгала длинными наращенными ресницами.
— Мам, пойдем отсюда, — прошептала она, пятясь к двери. — Она совсем ненормальная. Видно, на своих морозах голову застудила.
— Никуда я не пойду! — Галина Ивановна сердито притопнула ногой. — Я на тебя жаловаться буду! Ты нашу семью позоришь! Ты обязана помогать! Оксане кредит нечем платить, а она, видите ли, форель себе покупает!
Ирина молча достала из кармана телефон и набрала номер участкового, с которым познакомилась еще тогда, когда разбиралась с шумными соседями сверху.
— Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич. Да, это Ирина Михайловна, с третьего этажа. У меня в квартире посторонние люди отказываются уходить, устраивают скандал. Да, буду благодарна, если сможете подойти.
Лицо Галины Ивановны моментально побелело. До нее наконец дошло, что невестка не пугает и не блефует. Она резко схватила свою хозяйственную сумку и почти бегом направилась в прихожую.
— Да чтоб ты подавилась своей пенсией! — выкрикнула она уже с лестничной площадки. — Андрей с тобой разведется! Останешься одна, старая кочерга! И стакана воды тебе никто не подаст!
Ирина без единого слова закрыла дверь и повернула ключ в замке. Пальцы слегка дрожали после выброса адреналина, зато внутри было удивительно спокойно. Будто тяжелая мутная пелена спала с глаз. То, что она столько лет называла семьей, окончательно рассыпалось, и вместо боли пришло странное облегчение.
Вечером разразился настоящий скандал.
Андрей влетел в квартиру злой, раскрасневшийся, с перекошенным лицом. Ключи он швырнул на тумбочку так, что на полировке осталась свежая царапина.
— Ты что сегодня устроила?! — заорал он, ворвавшись в гостиную, где Ирина спокойно смотрела вечерние новости. — Зачем ты мать полицией пугала? Она мне на работу звонила, рыдала! У нее корвалол литрами льется!
Ирина нажала кнопку пульта и выключила телевизор. Несколько секунд она молча смотрела на мужчину, с которым прожила больше десяти лет, делила быт, постель, планы. И вдруг с пугающей ясностью поняла: перед ней не взрослый надежный муж, а капризный, обиженный мальчишка, привыкший брать и требовать.
— Твоя мать вошла в мой дом, пыталась распоряжаться моими вещами и забрать мои продукты, — спокойно сказала она. — Я защищала свое имущество.
— Какое еще имущество?! — Андрей всплеснул руками. — Мы муж и жена! У нас все общее!
— Нет, Андрей. Общее закончилось в тот момент, когда ты решил, что можешь распоряжаться моими деньгами и отдавать их на нужды своей сестры. А когда ты начал демонстративно не покупать продукты, чтобы я сидела голодная, между нами не осталось вообще ничего.
Он заходил по комнате из угла в угол, нервно дергая ворот рубашки.
— Да ты просто жадная! — выплюнул он. — Я на тебя лучшие годы потратил! Я здесь ремонт делал! Сантехнику менял!
— За это я тебе действительно благодарна, — кивнула Ирина. — Но ремонт не дает тебе права превращать меня в прислугу. Я всю жизнь работала не меньше тебя. Я заслужила отдых и спокойствие. И я больше не позволю вашей семье высасывать из меня деньги, силы и нервы.
Она поднялась с кресла, подошла к письменному столу и выдвинула ящик. Оттуда достала плотную картонную папку, вынула чистый лист и ручку.
Андрей сразу насторожился.
— Это еще что?
— Заявление о разводе. Завтра утром отнесу его в ЗАГС. Детей у нас нет, спорить об имуществе не о чем, поэтому разведут нас быстро. Квартира принадлежит мне. Машину, купленную в браке, можешь оставить себе, я на нее претендовать не буду. Считай это компенсацией за ремонт, обои и сантехнику. На этом мы в расчете.
Андрей застыл посреди комнаты. В его глазах мелькнул настоящий страх. Одно дело — бросаться словами о разводе, прикрываясь матерью, и совсем другое — услышать, что жена уже приняла решение. Квартира была не его, зарплата — самая обычная, съем нормального жилья съел бы половину дохода. А возвращаться к властной матери и вечно ноющей сестре ему совсем не хотелось.
— Ир… ты чего? — голос его мгновенно изменился: стал мягким, жалким, почти просительным. — Какой развод? Ну поругались, с кем не бывает. У всех нервы сейчас на пределе. Мама, конечно, перегнула, я с ней поговорю. Она больше не придет, обещаю. Давай забудем, а? Будем жить как раньше. Я сам коммуналку платить буду, честно. Твою пенсию трогать не будем.