Обратный путь от свекрови для Марины почти всегда превращался в проверку нервов.
И дело было вовсе не в трассе: воскресные вечерние заторы в пригородах Киева давно никого не удивляли. Просто после каждого такого визита у нее внутри оставался неприятный осадок — будто ничего ужасного и не произошло, но радости тоже не прибавилось.
Однако в этот раз Марина возвращалась домой с редким ощущением легкости. Выходные, к ее удивлению, сложились прекрасно. Накануне они с подругами выбрались в спа, Дмитрий спокойно смотрел футбол, а шестилетний Илья провел два дня у бабушки.
Суббота вышла почти образцовой: сын под присмотром, взрослые выдохнули, все довольны.
Теперь Илья сидел на заднем сиденье в детском кресле и без умолку тараторил, вспоминая все, что с ним случилось за эти два дня.
— Мам, а бабушка пирожки делала! С вишней! Я целых три съел, — он стал загибать пальцы, стараясь показать «три», но запутался и гордо выставил всю пятерню. — А еще мы в домино играли. Бабушка сказала, что я вундеркинд. А это кто такой?
— Это очень умный и одаренный ребенок, — Марина улыбнулась, бросив взгляд на сына в зеркало заднего вида. — Значит, ты и есть мой маленький вундеркинд.
— Угу. А дедушка Виктор… ну, который дядя Виктор из соседней квартиры, сказал, что я буду разведчиком. Потому что я вообще ничего не боюсь.
— Не «ни фига», Илья. Говорят: ничего не боюсь, — автоматически поправила его Марина.
— Ничего, — послушно повторил мальчик. — А у бабушки еще на холодильнике появилась новая кукла. Фиолетовая такая…
Он болтал еще минут десять, перескакивая с пирожков на домино, с куклы на соседа, с соседа на какие-то свои детские выводы. Марина слушала его краем уха. Мысли то и дело уносились к завтрашнему отчету, который надо было сдать с утра, и к Дмитрию, который опять вчера не вынес мусор, хотя обещал. Ничего не предвещало беды.
Дома Илья сразу умчался в свою комнату — собирать роботов из конструктора. Дмитрий устроился на кухне с чашкой чая и лениво листал новости в телефоне.
Марина поцеловала мужа в макушку и принялась разбирать сумки. Татьяна Сергеевна, как обычно, не отпустила их с пустыми руками: положила домашние соленья, банку вишневого варенья и внушительный кусок сала.
— Ну что там? — спросил Дмитрий, не поднимая глаз от экрана. — Мама звонила, сказала, что все прошло отлично. Илья вел себя молодцом.
— Она всегда так говорит, — Марина пожала плечами. — «Все замечательно, мы чудесно провели время». Я уже даже не вслушиваюсь. Главное, что ребенок накормлен, весел и цел. Сейчас искупаемся — и спать.
Но вечер пошел совсем не по тому сценарию.
Марина напустила в ванну теплой воды, добавила клубничную пену и крикнула в сторону детской:
— Илья, оставляй своих роботов! Быстро в ванную!
Сын прибежал с радостным визгом и сразу начал стаскивать футболку. Марина привычно помогала ему, бормоча почти на автомате:
— Руки вверх… вот так, умница. Теперь штаны снимай…
С брюками Илья справился сам. И вдруг застыл.
Марина тоже словно окаменела.
На правой ягодице мальчика, чуть выше резинки трусов, расплывалось большое ярко-красное пятно. Это не походило на обычный синяк после падения с велосипеда или удара о край стола — такие следы она видела много раз и умела отличать.
Этот след был полосатым.
Четыре четкие параллельные полосы пересекались более бледными, но все равно заметными линиями. Такую сетку оставляет ремень, если им ударить плашмя.
По краям кровоподтек уже начинал синеть. Значит, это случилось не сегодня утром. Удар был нанесен вчера.
У Марины на мгновение провалилось сердце. Комната будто поплыла, пол качнулся под ногами, а белая пена в ванне вдруг показалась ей красной, почти кровавой.