После этого Мария вернулась к матери. В зале словно разом оборвалась натянутая нить: гости начали подниматься, переговариваться вполголоса, кто-то поспешно искал верхнюю одежду, кто-то отвязывал украшения со стульев. Праздник, который Галина так тщательно выстраивала целый месяц, рассыпался прямо у неё на глазах.
Она осталась стоять у свадебной арки — в дорогом новом платье, среди цветов, пустеющих рядов и растерянных взглядов. Ещё недавно она обзванивала знакомых, утверждала меню, спорила из-за цвета скатертей и с гордостью рассказывала соседкам, какой удачный брак ждёт её сына. А теперь все увидели то, что она столько лет пыталась спрятать.
Дмитрий медленно подошёл к мальчикам, но остановился в нескольких шагах, будто боялся спугнуть их одним лишним движением.
— Можно мне с вами познакомиться? — тихо спросил он.
Егор поднял глаза на Анастасию, ожидая её разрешения.
Она едва заметно кивнула.
— Я Егор, — представился мальчик.
— А я Матвей, — сразу добавил второй. — У меня машинка есть.
Дмитрий опустился на корточки рядом, но не протянул рук и не попытался их обнять.
— Мне говорили, что вы любите конструкторы, — сказал он. — Я в детстве тоже их обожал.
Матвей немного подумал и протянул ему машинку.
— У неё колесо плохо крутится.
Дмитрий взял игрушку так осторожно, будто держал что-то хрупкое и бесценное. Осмотрел, покрутил колёсико и вернул мальчику.
— Кажется, заело. Если мама разрешит, дома попробуем починить.
Анастасия сразу ничего не сказала. На небольшом столике возле арки всё ещё лежала папка ведущей, а рядом — кольцо Марии. Галина смотрела на сына и впервые ясно понимала: её слова больше не имеют над ним прежней власти.
Спустя три недели экспертиза официально подтвердила отцовство. Дмитрий сам пришёл в районную службу, заполнил нужные документы и начал по субботам встречаться с мальчиками в парке. Сначала он приносил большие пакеты с игрушками. Егор и Матвей принимали подарки вежливо, но всё равно держались возле Анастасии, не отходя от неё далеко.
На третью встречу Дмитрий пришёл уже без пакетов. В руках у него был термос с какао и маленькая коробка с винтами для Матвеевой машинки. Егор долго ходил рядом кругами, словно собирался с духом, а потом спросил:
— Ты снова потом уйдёшь?
Дмитрий посмотрел на него прямо.
— Нет. Я буду приходить. Даже если ты будешь злиться на меня.
Галина тем временем не собиралась отступать. Сначала она звонила Анастасии и тоном приказа сообщала, что завтра заберёт мальчиков на обед, потому что «Дмитрию надо работать». Анастасия отвечала спокойно, но жёстко:
— Пока вы для них женщина, которая называла их мать бездетной и пыталась выгнать их из ресторана. Бабушкой становятся не из-за общей фамилии.
Позже, когда Дмитрий снял небольшую студию недалеко от их района, Галина приехала уже к нему. Она требовала, чтобы он вернулся домой, обещала «простить», когда Анастасия перестанет изображать обиженную. В прихожей на тумбе лежали запасные ключи от её квартиры — те самые, которые Дмитрий хранил у себя много лет.
Он взял связку и положил рядом с её сумкой.
— Мама, я больше не буду оплачивать тебе дачу, коммунальные счета и покупки для дома, — сказал он ровно. — Я перестаю жить по твоему расписанию и по твоим правилам.
Галина молча схватила ключи и ушла, даже не попрощавшись. Впервые за много лет ей пришлось самой объяснять знакомым, почему свадьба не состоялась, и самостоятельно считать деньги, которые раньше всегда появлялись как будто сами собой.
Летом Анастасия однажды вернулась с работы раньше обычного. В квартире стояла непривычная тишина, только из кухни доносился сдержанный смех. Она заглянула туда и остановилась в дверях.
Егор и Матвей сидели прямо на полу, а Дмитрий вместе с ними собирал деревянную железную дорогу. Один вагон упрямо соскакивал с рельсов, и мальчики заливались смехом каждый раз, когда Дмитрий пытался поставить его ровнее.
— Мам, смотри! — радостно сказал Матвей. — Папа станцию сделал.
На холодильнике висел лист из детского альбома. Егор нарисовал дом с тремя окнами, два дерева и поезд. Сбоку стоял мужчина с коробкой деталей в руках. Анастасия молча закрепила рисунок магнитом покрепче и поставила на стол четыре чашки.
Дмитрий поднял на неё взгляд.
— Я заварил чай. Без сахара. Я помню.
Она ничего не ответила, только кивнула и подвинула к нему четвёртую чашку.