В следующее мгновение Максим уже обхватил её, смеясь, повалил в ближайший сугроб и сам рухнул рядом. Снег холодил щёки, но Ольга почти не чувствовала холода: его лицо оказалось так близко, что всё вокруг будто исчезло. А потом Максим наклонился и поцеловал её.
— Пойдём ко мне, — произнёс он глуховатым, сорвавшимся голосом, едва оторвавшись от её губ.
Ответа он, кажется, и не ждал. Легко поднялся, протянул руку и одним уверенным движением вытащил Ольгу из снега.
— А что у тебя там есть? — спросила она и сама удивилась собственной смелости.
— Ёлка, шампанское и кот.
— Кот? — переспросила Ольга.
— Угу. Рыжий, нахальный и с ужасным характером.
Она рассмеялась — и напряжение сразу отпустило. Стало вдруг просто, тепло и почти не страшно. Максим взял её за руку, и Ольге показалось, что теперь она пошла бы за ним куда угодно, лишь бы его пальцы не разжались.
У подъезда она всё же замедлила шаг, нерешительно остановилась перед дверью. Максим ничего не стал объяснять — только снова поцеловал её. Через секунду дверь за её спиной мягко закрылась, будто отрезая прежний мир, оставляя где-то там улицу, снег, чужие голоса и все сомнения.
Позже, когда Максим заснул, Ольга лежала рядом и при мерцающем свете ёлочной гирлянды разглядывала его лицо. Ей всё ещё не верилось, что это происходит с ней. Хотелось только одного — чтобы эта ночь не кончалась никогда.
Но под утро она всё-таки тихо встала, оделась и ушла. Мама ведь сказала, что не сомкнёт глаз, пока дочь не вернётся домой.
Стоило Ольге переступить порог квартиры, как мать сразу появилась в прихожей.
— Ты вообще понимаешь, который час? — набросилась она на неё.
— Я пешком шла… Телефон, кажется, где-то оставила, такси вызвать не смогла, — устало проговорила Ольга.
Ей невыносимо хотелось спать, перед глазами всё ещё стояло лицо Максима, его сонная улыбка, свет гирлянд. Но мать уже не слушала. Она говорила всё громче, упрекала, что растила дочь одна, что во всём себе отказывала, что не выгнала её работать, а дала возможность учиться в институте. И вот вместо благодарности Ольга шляется по ночам. А если вдруг забеременеет, то пусть даже не думает возвращаться домой.
— Мама… — попыталась вставить Ольга, но голос сорвался.
Слёзы душили её, а мать продолжала сыпать обидными словами. В какой-то момент Ольга больше не выдержала. Молча натянула верхнюю одежду и вышла из квартиры.
Куда идти — она не знала. Город ещё спал. По пустым улицам изредка проезжали машины, фонари тускло отражались в подмёрзшем снегу. Вдруг одна машина притормозила у тротуара.
— Садись, подвезу, — окликнул её мужчина лет пятидесяти. — Нехорошо одной по ночам бродить.
— Уже утро, — тихо ответила Ольга. — И денег у меня нет.
— Да садись так. Не за деньги же.
Она потянулась к задней двери, но водитель открыл переднюю.
— Парень обидел? — спросил он, когда она устроилась рядом.
— Нет, — покачала головой Ольга.
— А я каждый Новый год по городу катаюсь, — сказал мужчина, трогаясь с места. — Подвожу тех, кто задержался. Раньше сам пил так, что жену потерял. А одному в праздник совсем тоскливо. Куда тебя?
— Я точного адреса не знаю. Покажу дорогу, — ответила она.
На приборной панели часы показывали половину седьмого. Но вокруг было так темно и пусто, что казалось: ночь ещё не закончилась. У подъезда Ольга остановилась перед кодовым замком. Номер квартиры Максима она не помнила. И тут дверь пискнула, открылась, из подъезда вышла женщина с собакой. Ольга быстро вошла внутрь.
У нужной двери звонка не оказалось. Она осторожно постучала костяшками пальцев.
Максим открыл почти сразу, словно ждал. Он совсем не выглядел удивлённым. От него пахло свежим гелем для душа, а из кухни доносился аромат только что сваренного кофе.
Ольга сидела за столом, обеими ладонями обхватив чашку, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Она делала маленькие глотки, но слёзы всё равно катились по щекам.
— Всё настолько плохо? — тихо спросил Максим.
Она всхлипнула, но ответить не смогла.
— Оставайся, — просто сказал он.
Ольга резко подняла на него глаза.
— Ты ведь меня не любишь.
— Почему ты так решила? — Максим чуть склонил голову. — Если тебе не позволяет воспитание остаться просто так, я могу на тебе жениться.
Ольга всматривалась в его лицо, пытаясь понять, говорит он серьёзно или шутит.
— Ты же совсем меня не знаешь.
— До свадьбы будет два месяца. Успеем познакомиться, — улыбнулся Максим.
— Вот так просто? — Ольга улыбнулась сквозь слёзы. — Но почему именно я?
Максим вышел из кухни и вскоре вернулся с фотографией в руках. Снимок был старый, но женщина на нём выглядела молодой и очень красивой; она смотрела открыто, с мягкой доверчивой улыбкой.
— Это моя мама, — сказал Максим. — Она умерла, когда я был ещё совсем мальчишкой.