Минуло три месяца. Марина в новой квартире прижилась удивительно быстро — будто всегда здесь и жила. Она выстроила вокруг себя тот самый спокойный, удобный быт, о котором раньше могла только мечтать.
На подоконниках во всех комнатах стояли горшки с живыми растениями — не пластиковая бутафория, а настоящая зелень, свежая и ухоженная. На кухне сияла кофемашина, к которой она мысленно возвращалась лет десять, каждый раз откладывая покупку «до лучших времен». В спальне занимала почти всё пространство широкая кровать — почти два метра, с правильным ортопедическим матрасом, на котором можно было раскинуться звездой и ни обо что не удариться локтем.
Но за сохранение тайны приходилось платить. На людях Марина всё так же появлялась в старом, потрепанном пуховике с протертыми рукавами. В разговорах с коллегами она по привычке вздыхала из-за цен на гречку. И, как раньше, заходила в невзрачный магазинчик у старого дома, хотя в ее новом холодильнике уже спокойно лежали пармезан, баночка оливок и кусок свежего лосося.
Однажды в лифте она столкнулась с Еленой Дмитриевной — пенсионеркой с двенадцатого этажа.
Елена Дмитриевна числилась в доме чем-то вроде общественного дозорного, а заодно была давней приятельницей ее матери. Марина на секунду побелела, но растерянность быстро спрятала.
— Здравствуй. А ты сюда к кому? — прищурившись, спросила Елена Дмитриевна, заметив, как Марина поспешно нажала кнопку своего этажа на новой панели.
— Да я так… смотрю варианты, — выдавила Марина и за спиной незаметно скрестила пальцы. — Подрабатываю риелтором. Клиент попросил прикинуть цены в этом жилом комплексе. Забежала по пути.
— Вот как, — протянула соседка. — И давно ты этим занялась? Твоя мать мне ничего не рассказывала.
— Она пока не в курсе, — бросила Марина и, едва ли не выскочив на своем двадцатом этаже, захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной.
Сердце билось так, словно она только что провалила шпионскую операцию. Стало ясно: нужно быть куда осторожнее. Но настоящий переполох начался позже, когда мать решила ее «выручить».
— Марина, забери Игоря к себе на недельку! — без предисловий объявила по телефону Ольга Викторовна. — У него трубу прорвало, ремонт затеяли. У тебя, конечно, однушка, но переночевать-то можно. А у нас и так не развернуться.
Марина в этот момент сидела в кожаном кресле, устроив ноги на мягком пуфе, и смотрела на огромный телевизор, закрепленный на стене.
— Мам, никак. У меня там места нет. И вообще… крысы, — внезапно сказала она. — Да, завелись от соседей. И отопление еще не работает.
— Крысы?! — Ольга Викторовна ахнула. — Господи, ну точно нищета беспросветная. Ладно, Игорь у Светланы перебьется. А ты когда уже ремонт сделаешь?
— Никогда, мам. Денег нет, — сухо ответила Марина и отключила вызов, чувствуя, как кровь шумит в висках.
Чтобы успокоиться, она ушла в кабинет, включила кульман, взяла логарифмическую линейку и несколько минут просто держала ее в ладони.
«Им нельзя знать, — твердо подумала она. — Если они узнают про квартиру, меня просто разорвут. Светлана сразу потребует продать ее и вложиться в свое нелепое агентство. Игорь начнет выпрашивать деньги “в долг” или “на машину”, конечно же, без возврата. Мама скажет: “Ты одна, зачем тебе две спальни? Отдай нам, мы уже старые”. Нет. Ни за что».
Она вспомнила давнюю сцену, случившуюся лет пять назад. Тогда у нее впервые появились нормальные заработки, и она купила себе хорошее пальто — первое по-настоящему качественное. Приехала в нем к родителям, а мать смерила ее взглядом и спросила: «Украла? Откуда взяла? Или любовник подарил?»
В тот день Марина дала себе обещание больше никогда не видеть на материнском лице эту смесь жадности, подозрения и презрения.
Пусть лучше считают ее бедной и беспомощной. Так безопаснее, чем снова позволить им выкручивать ей руки, давить на совесть и вытягивать из нее все до последней капли.
Все развалилось за секунду — из-за соцсетей.
У Марины была закрытая анонимная страница: без фамилии, без лица, без личных подробностей. Там появлялись только фотографии еды, вечерние закаты с балкона да фрагменты чертежей. Никаких геометок, никаких адресов, никаких намеков.
Но однажды ее коллега, молодой архитектор Дмитрий, которому она вполне доверяла, выложил общий снимок из нового офиса «СтройГрада». На фото за спиной Марины случайно оказался макет того самого жилого комплекса, где находилась ее квартира, а рядом — табличка: «Ведущий архитектор проекта — М. А. Соболева».
Снимок тут же улетел в общий чат, и Дмитрий, не увидев в этом никакой опасности, добавил к нему веселую подпись.