В общем чате под снимком появилась шутливая приписка:
«Поздравляем Марину Андреевну с премией за авторский надзор! Интересно, квартиру она теперь будет брать уже не в этом комплексе? Ха-ха».
Именно это легкомысленное «ха-ха» и попалось на глаза Светлане. У неё давно была привычка — следить за всеми, кто хоть как-то касался семьи.
Она тут же сохранила скриншот. Не прошло и получаса, как Марине позвонила мать. Голос у Ольги Викторовны был уже не холодный — в нём звенела настоящая сталь.
— Марина, немедленно домой.
— Мам, я не могу. Я на работе…
— Сможешь. Иначе я сама приеду в вашу фирму и устрою представление на весь офис.
Марина ощутила, будто привычный мир под ногами начал расходиться трещинами. Она всё-таки поехала. В той самой старой дублёнке, с небрежно собранными волосами, без всякой «богатой» внешности.
Но теперь Ольга Викторовна смотрела на неё иначе. Не как на жалкую неудачницу, которую можно поучать, а как на врага, скрывавшего добычу.
— Садись, — резко бросила она и ткнула пальцем в сторону стола.
На столешнице лежала распечатка того самого скриншота.
— Объясняй.
Игорь развалился в кресле, криво ухмыляясь. Светлана сидела рядом, вся сжатая от злости. Отец стоял у дверного косяка, бледный, растерянный.
— Объяснять тут нечего, — негромко ответила Марина. — Я выиграла тендер, получила долю в проекте и купила квартиру.
— Молча?! — Ольга Викторовна сорвалась на крик так, что в шкафу дрогнула посуда. — Ты купила себе квартиру, а мы тут как жили в этой клетке, так и живём? Ты — в новостройке? С окнами во всю стену? Мне Елена Дмитриевна из вашего дома всё рассказала! Видела тебя на балконе в дорогом халате!
В груди у Марины поднялась такая волна гнева, что она сама удивилась. Она медленно встала.
— Да, мама. Купила. Шестьдесят восемь метров. На свои деньги. Не на ваши, — впервые за всю жизнь её голос прозвучал громко и твёрдо. — Вы тридцать лет называли меня дурой. Игорь, ты занимал у меня на детали для машины и девять лет не вернул ни копейки. Светлана, ты унижала меня при каждом удобном случае, называла «социальным балластом». А я спала по три часа, ночами сидела над чертежами, пока ты брала шампанское в кредит и делала вид, что живёшь красиво.
— Да как ты смеешь! — Светлана вскочила, глаза у неё сверкнули.
— А ты лучше помолчи, — Марина повернулась к ней. — Твои «успешные сделки» — это вытягивание денег из пенсионеров. Твоя трёшка находится в доме, куда страшно заходить после девяти вечера. Твоя шуба оформлена в рассрочку, и платить за неё тебе ещё два года. А моя квартира — моя. И никто из вас туда не войдёт.
В комнате повисла глухая, тяжёлая тишина. Потом Ольга Викторовна вдруг всхлипнула.
— Марина… Как ты можешь? Мы же родные люди. Мы тебя растили. Ты обязана поделиться.
— Поделиться чем? — устало и горько спросила Марина. — Вам ведь не я нужна. Вам нужны мои метры.
Она перевела взгляд на отца. Он по-прежнему молчал, но в глазах у него стояли слёзы.
— Папа, ты можешь приезжать ко мне когда захочешь, — мягко сказала она. — Для тебя у меня есть гостевая комната. Но только для тебя.
Марина посмотрела на мать, потом на брата и сестру.
— А вы хотели, чтобы я навсегда осталась вашей бедной Мариной. Чтобы меня можно было жалеть, стыдить, приказывать мне и пользоваться мной. Но всё. Я больше не ваша удобная нищая дочь. Я — Марина Андреевна Соболева. Главный инженер проекта «Вернадский». И теперь у меня есть собственная жизнь.
Она развернулась и вышла, оставив дверь неплотно прикрытой.
На лестничной площадке Марина дрожащими пальцами достала ключи. Сжала их так сильно, что надпись на брелоке больно врезалась в ладонь. Из квартиры донёсся резкий звон — Ольга Викторовна швырнула на пол тарелку.
Марина вышла из подъезда и пошла по мокрому асфальту под дождём. В старой дублёнке, в выцветших джинсах, с ключами от своей квартиры в кармане.
Через полгода Марина сидела на собственной кухне, пила настоящий итальянский кофе и смотрела, как за панорамным окном медленно кружится снег.
С родными она почти не общалась. Исключением был только отец — он приезжал каждую субботу. Они вместе смотрели старые фильмы, иногда он молча садился за её кульман и что-то чертил, будто возвращался в годы, когда ещё верил в себя.
Ольга Викторовна и Светлана распустили слух, будто Марина связалась с криминалом и живёт в чужой квартире. Игорь написал в семейный чат, что она предательница.
Марина прочитала сообщение, спокойно открыла настройки и заблокировала их во всех мессенджерах.
— Пусть думают что угодно, — сказала она своему отражению в тёмном стекле окна.