На ногах у незнакомца красовались те самые домашние шлепанцы Андрея, которые он специально оставил в прихожей дачного домика — для себя, на будущее.
— Ой, Андрюш! — Полина сдвинула солнечные очки на переносицу и посмотрела на брата так, будто он явился без приглашения на чужой праздник. В голосе у нее даже не попытались скрыть раздражение. — А ты чего приехал?
Андрей медленно опустил на траву пакет с новым гамаком.
— В отпуск, — коротко сказал он. — Отдохнуть хотел.
Полина недовольно поморщилась, словно он сообщил ей крайне неприятную новость.
— Ну вот совсем не вовремя, честно. Мы с Вадимом тут на все лето расположились. Ты бы хоть предупредил заранее, что собрался. У нас завтра его друзья приезжают, ночевать и так негде.
Мужчина у мангала лениво повернул голову и, даже не переставая переворачивать шампуры, кивнул Андрею:
— Привет. Калитку только прикрой, ладно? Я Вадим.
Андрей на него почти не взглянул. Все внимание было приковано к сестре. Внутри поднималась тяжелая, вязкая злость — не резкая, а глухая, давящая, от которой становилось трудно дышать.
— Полин, — произнес он медленно. — Это мой дом. Я его целый год поднимал. Своими руками.
Сестра снисходительно фыркнула и поправила лямку купальника.
— Андрюш, ну не начинай, пожалуйста. По бумагам участок оформлен на меня. Давай без спектаклей, а? Мы же родные люди, семья. Просто пойми: нам с Вадимом тоже нужно личное пространство. Приезжай в августе, если хочешь. На пару дней. Только заранее позвони, чтобы мы планы не меняли.
И в этот момент у Андрея будто что-то окончательно оборвалось внутри.
Он оглядел веранду, которую сам шлифовал и красил. Новое кресло, купленное на его деньги. Мангал, который он устанавливал в жару. Дом, где каждый угол помнил его руки. Потом взгляд упал на шлепанцы — его шлепанцы — на ногах чужого наглого мужика. И наконец он посмотрел на Полину.
Все стало предельно ясно.
Никто здесь не берег его труд от Марины. Никто не думал о справедливости. Мать и сестра просто устроили себе удобную дачу — за его счет, его силами, его временем. Он был не владельцем, не членом семьи, не человеком, вложившим душу. Он был бесплатным строителем, которого теперь можно было отправить за калитку, потому что «по документам» ничего ему не принадлежало.
Андрей не стал спорить. Не повысил голос. Не устроил скандал.
Он молча поднял пакет с гамаком, развернулся, вышел за калитку и сел в машину. Дорогу обратно он почти не запомнил. В голове крутилась одна мысль: нужно остыть, все взвесить и понять, как поставить Полину на место так, чтобы она наконец осознала последствия своей наглости.
Домой он вернулся ближе к вечеру. С Мариной поздоровался сухо, почти машинально, прошел в спальню и рухнул на кровать прямо поверх покрывала. Потом отвернулся лицом к стене. Разговаривать не хотелось. Не было ни сил, ни желания объяснять то, что и так разрывало изнутри.
Марина вошла следом не сразу. Постояла у двери, потом тихо спросила:
— Андрей, что случилось? Почему ты так быстро вернулся?
Он несколько секунд молчал, а затем глухо ответил:
— Если коротко, я оказался дураком. На даче Полина отдыхает со своим очередным женихом. Меня оттуда фактически выставили. А я туда столько вложил — денег, времени, нервов… Не хочу сейчас видеть ни сестру, ни мать. Что-нибудь придумаю. Надо с юристами поговорить, понять, есть ли варианты. Только сейчас, пожалуйста, дай мне поспать.
Марина не стала давить.
— Хорошо, — мягко сказала она. — Отдыхай.
Она прикрыла за собой дверь и вернулась в гостиную. Села на диван и некоторое время просто смотрела в одну точку. Если честно, она давно предполагала, что все закончится именно так. Но произносить вслух злорадное «я же предупреждала» ей совершенно не хотелось.
Ей было больно смотреть на мужа, который наконец столкнулся с тем, от чего она пыталась его уберечь. Да, этот урок оказался жестким. Но, возможно, только так Андрей и мог понять: родство не дает никому права пользоваться человеком как бесплатной рабочей силой.
Марина не собиралась лезть вперед и решать все за него. Но если муж решит бороться, она поможет — найдет нормального юриста, соберет документы, подскажет, как действовать. В этот раз она точно не будет стоять в стороне, если Андрей сам попросит поддержки.
Примерно через час зазвонил ее телефон. На экране высветилось имя свекрови.
Марина сделала глубокий вдох и ответила.
— Марина! — голос Валентины Сергеевны звенел от возмущения. — Что у вас там происходит? Андрей телефон выключил! Полина мне звонит в слезах, говорит, он приехал, посмотрел на них как враг народа и укатил! Ты поговори с мужем, верни его в нормальное состояние! У них там насос сломался, вода не идет. Кто теперь будет ремонтировать? Полинин Вадим, что ли?
Марина вдруг улыбнулась. Спокойно, широко, почти безмятежно.
— Валентина Сергеевна, — произнесла она удивительно ласково, — знаете, я вам каждый день мысленно благодарна.
На другом конце провода повисла пауза.
— За что это еще? — насторожилась свекровь.
— За то, что вы оформили дачу на Полину, — спокойно объяснила Марина. — Правда. Если бы участок был общим или хотя бы частично принадлежал Андрею, я бы все лето там пахала вместе с ним. Вкладывала бы наши деньги, тратила выходные, переживала из-за каждой доски и каждого ведра краски. А благодаря вашей предусмотрительности у меня сохранились нервы, свободное время и семейный бюджет.
В трубке стало слышно только тяжелое, сбивчивое дыхание Валентины Сергеевны.
Марина продолжила тем же ровным голосом:
— Так что пользуйтесь своей недвижимостью на здоровье. Насос тоже чините сами. Андрею я передам, что вы звонили. Но предупреждаю сразу: он вернулся не в том настроении, чтобы снова бежать спасать чужой комфорт. И, честно говоря, я не думаю, что он дальше захочет вкладываться в эту бездонную яму.
Она не стала ждать ответа и нажала отбой.
Телефон лег на стол, а в квартире снова стало тихо. За стеной спал Андрей — уставший, злой, но, возможно, впервые по-настоящему прозревший. Марина посмотрела в окно и поняла: иногда чужая хитрость оказывается лучшей защитой для тех, кого пытались обмануть.