Каждая встреча начиналась ожиданием и заканчивалась разлукой, будто вся их любовь помещалась в короткий промежуток между его приездом и очередным отъездом.
Однажды Марина не выдержала и поступила низко, как сама потом считала: пока он мылся в ванной, заглянула в его паспорт. И все сразу стало ясно. Ее дорогой, единственный, ненаглядный оказался женатым.
Для молодой женщины, которая поверила ему без остатка, это стало страшным ударом. Боль, стыд, разочарование — все смешалось в одно. Она даже слушать его объяснения не стала, выставила за дверь немедленно. А он, уходя, бросил с досадой:
— Никого ты себе все равно не найдешь, Марина Батьковна. Так одна и просидишь до старости.
Но Марина была не из тех, кто ломается от чужой злости. Она понимала: да, внешностью не блистала, не была писаной красавицей. Только ведь этот мужчина сам ее заметил. Сам добивался, говорил приятные слова, уверял, что рядом с ней ему тепло, спокойно и хорошо. Значит, мог найтись и другой. И все же сказанная им фраза, как заноза, осталась внутри.
И тогда она вспомнила про Валентину, бабушкину знакомую. В тот момент Марине особенно захотелось услышать хоть что-нибудь о будущем. Тридцать уже было совсем близко. Два года жизни ушли на этого архитектора, чтоб ему пусто было. А что дальше? С такими мыслями она отправилась по старому адресу, надеясь только на одно: чтобы Валентина еще была жива.
Старушка узнала ее с порога.
— А-а, явилась, милая. Заходи уж, чего на пороге стоишь.
Только предсказание оказалось совсем не таким, какого Марина ждала. Валентина сказала, что до тридцати пяти лет в личной жизни ей ждать нечего.
Так в итоге и случилось. С Дмитрием Марина познакомилась всего за месяц до своего тридцатипятилетия. Сначала все складывалось почти идеально. Не прошло и года, как он заговорил о свадьбе и сделал предложение. Марина уже позволила себе поверить, что теперь-то счастье рядом.
Но потом все рухнуло внезапно, будто кто-то ударил ее по голове. Дмитрий пришел и объявил, что передумал. Сказал, что встретил другую — ту самую, женщину своей мечты. Попросил прощения и ушел.
Всю ночь Марина рыдала, не в силах остановиться. Лишь перед рассветом забылась тяжелым сном. И приснилась ей бабушка. Будто сидят они втроем у Валентины, и та явно хочет что-то сказать Марине, но при бабушке почему-то молчит.
Проснулась она поздно, едва не опоздала в офис. День завертел ее сразу: звонки, бумаги, срочные дела. Марина умела уходить в работу с головой и не позволяла горю настолько захватить себя, чтобы из-за него срывались важные задачи.
А вечером, возвращаясь домой, она неожиданно столкнулась на улице с Валентиной.
— Пойдем ко мне, Марина, — сказала старушка. — Нам поговорить надо.
Отказывать Марина не стала. Во-первых, не хотелось обижать женщину, которую так уважала ее покойная бабушка. Во-вторых, утренний сон вдруг всплыл в памяти, и от этого стало не по себе. Сначала они посидели за чаем, поговорили о здоровье, о жизни, о пустяках. А потом Валентина достала карты.
— Не надо мне гадать, — тихо попросила Марина. — Ваше последнее предсказание ведь не сбылось…
Старушка внимательно посмотрела на нее, но карты все равно разложила. Долго всматривалась в выпавшие знаки, молчала, будто решая, что можно говорить, а что лучше оставить при себе. Потом собрала колоду и произнесла только одно: она по-прежнему считает себя правой. Тридцать пять лет — это Маринин переломный рубеж, ее сильная точка, ее звездный час.
— Нельзя тебе отчаиваться, — сказала Валентина. — Тебе нужно решиться на необычный шаг, на поступок, которого ты прежде никогда бы не совершила.