— Нет, не понимаю, — тихо сказала Марина и поднялась. — Я, пожалуй, пойду. Спасибо вам за участие и доброту. Провожать меня не нужно.
Она вышла на улицу и долго шла в сгущающихся сумерках, сама удивляясь тому покою, который разливался внутри. Будто беды на время отступили, будто над ней незримо держали ладонь. Наверное, это бабушка — оттуда, с высоты, — все еще присматривала за ней.
Сколько же сил та когда-то отдала Марине. Растила, учила, старалась дать ей больше, чем могла позволить себе обычная пожилая женщина. В детстве даже водила ее на музыку — к частному педагогу, где девочку обучали игре на фортепьяно. Не ради профессии, не ради похвалы, а просто для души.
Бабушка любила повторять, что девушка должна расти не узкой и пустой, а развитой, умеющей чувствовать прекрасное. Покупала ей книги об искусстве, водила в театр, музеи, картинную галерею. Казалось, все это было в другой жизни, такой далекой, что почти неправдоподобной.
На остановке Марина стала ждать автобус. Вдруг взгляд сам зацепился за столб с объявлениями. Среди старых, выцветших бумажек белел новый листок. Под фонарем буквы читались отчетливо: «Продается пианино. Недорого. Требуется настройка». Ниже на надрезанной полоске болтался номер телефона.
Марина сама не поняла, зачем оторвала этот клочок и сунула его в карман. У них с бабушкой пианино никогда не было: такая покупка была для старушки неподъемной.
А теперь мысль вдруг засела в голове: почему бы и правда не купить? Место в квартире найдется. Играла она, конечно, давно и далеко не виртуозно, но что-то ведь осталось в пальцах и памяти. Будет занятие, будет маленькая радость. Вспомнит ноты, начнет понемногу разбираться сама. Все-таки три года отходила к преподавателю.
Хотя бы для себя. Для души — именно так, как говорила бабушка.
В тот же вечер Марина набрала указанный номер. Ответил ей мужчина с дрожащим старческим голосом, по ощущениям лет восьмидесяти. Он предложил прийти в ближайшие выходные и посмотреть инструмент.
— Только учтите, дамочка, вывозить придется самим, — предупредил он напоследок.
Пианино Марине понравилось сразу. Старенькое, с потертой полировкой, зато хорошей марки — Petrof. Хозяин объяснил, что сын забирает его жить к себе, а потому он распродает лишние вещи, в том числе и инструмент.
Марина села и по памяти попыталась сыграть простую детскую пьеску. Пальцы путались, клавиши будто сопротивлялись, но внутри вдруг вспыхнуло такое желание все вернуть, что она уже не сомневалась. Они быстро сошлись в цене.
— Инструмент расстроен, я ведь говорил, — напомнил старик. — Но у меня есть телефон отличного настройщика. Позвоните ему, и пианино зазвучит как новое.
Через неделю Petrof уже стоял в гостиной Марины: вымытый, натертый до мягкого блеска, торжественный и красивый. В субботу утром она ждала настройщика. Звали его Артём Павлович, и появился он точно в назначенное время, без единой минуты опоздания.
Марина распахнула дверь, впуская мужчину в квартиру. Он оказался человеком строгого вида: тяжелый взгляд из-под бровей, серьезное лицо, густые волосы с заметной сединой. Разговаривал он мало и почти сразу перешел к делу, попросив дать ему возможность спокойно заняться инструментом.