Татьяна Сергеевна вскочила так резко, что стул жалобно скрипнул по полу. Лицо у неё побагровело, глаза округлились, а голос, наконец вернувшийся, сорвался на визг:
— Да вы оба совсем разум потеряли! Держать в квартире эту… эту пернатую напасть! Он же всё подряд запоминает и потом выкрикивает! Как вообще можно жить, будто под прослушкой?
Алина, не повышая голоса, осторожно провела пальцами по голове попугая, словно успокаивая не его, а всю кухню сразу.
— Жофре не «это», Татьяна Сергеевна. Он — живой. И, между прочим, наш домашний любимец. Почти родственник.
— Родственник?! — свекровь даже задохнулась от негодования. — Пока вы не вынесете из дома этого… этого клювастого вредителя, я сюда больше ни ногой! Запомните!
Она судорожно схватила свою норковую накидку, будто собиралась не уйти, а спасаться бегством.
Максим, который ещё секунду назад с трудом сдерживал смех, вдруг стал совершенно серьёзным. Он поднялся из-за стола и посмотрел на мать так, что та невольно осеклась. В этом взгляде уже не было мальчишеской растерянности — только спокойная взрослая твёрдость.
— Хорошо, мам, — произнёс он негромко. — Если для тебя вопрос стоит именно так, значит, пусть будет так. Жофре живёт с нами. Он часть нашей семьи. Попросить меня от него избавиться — всё равно что потребовать отвезти тебя в дом престарелых и забыть. Для меня это неприемлемо.
Татьяна Сергеевна застыла. На её лице смешались обида, растерянность и искреннее неверие.
— Ты… серьёзно? — выдавила она почти шёпотом. — Ты сейчас выбрал птицу, а не родную мать? Ну всё, дожили… Совсем голову потерял, сын. Какая-то общипанная курица тебе дороже собственной крови?
— Мам, иди домой, — спокойно ответил Максим. — Я тебе потом позвоню.
Спорить с таким тоном было бесполезно. Татьяна Сергеевна ещё что-то пробормотала себе под нос, резко развернулась и вышла из кухни. Через несколько секунд хлопнула входная дверь — громко, окончательно, почти торжественно.
В квартире сразу сделалось тихо. Только Жофре, абсолютно довольный собой, продолжал деловито доедать салат, громко причмокивая клювом.
Алина перевела взгляд на Максима. Он посмотрел на неё. И в следующую секунду они оба не выдержали — рассмеялись так, как смеются не от злости и не от нервов, а от полного, невозможного абсурда происходящего.
Максим подошёл к столу и легонько почесал попугая у основания шеи.
— Отличная работа, генерал. Разведку провёл безупречно. Операцию по нейтрализации угрозы тоже выполнил на высший балл.
Жофре оторвался от тарелки, повернул голову, уставился на него одним круглым глазом и торжественно выдал свежую, явно хорошо отрепетированную фразу:
— Максим молодец! Чмок!
Алина снова расхохоталась, обняла мужа и подставила щёку попугаю для законного поцелуя.
Да, первый визит свекрови вышел куда более результативным, чем кто-либо мог предположить. Зато теперь всё стало предельно ясно и честно. А Жофре с того дня получил пожизненный запас грецких орехов и почётную должность главного хранителя семейного спокойствия — особенно от гостей, которые приходят не просто так, а с нехорошими планами.