Ольга Сергеевна поставила перед дочерью чашку, но Марина даже не притронулась к чаю.
— Он ведь с Артёмом хороший, — глухо произнесла она, словно оправдывая не столько мужа, сколько собственное многолетнее терпение. — Сын его очень любит.
— А себя ты любишь, Марина? — мать не повышала голоса, но в её взгляде было столько боли, что отвести глаза оказалось невозможно. — Вспомни, когда ты в последний раз смотрела на себя без стыда и недовольства?
Марина открыла рот, но слов не нашлось. Ответа у неё не было. Остаток вечера она провела за кухонным столом, неподвижно глядя в тёмное окно. Чай остывал, потом она снова наливала кипяток, заваривала свежий — и опять не пила. В голове медленно складывалась простая, страшная правда: любви к Дмитрию в ней давно не осталось.
Все эти годы его насмешки, придирки и едкие замечания выжигали из неё нежность по капле. То, что когда-то казалось семьёй, превратилось в бесконечное ожидание очередного укола. Внутри жили только усталость, привычка молчать и липкий страх перед переменами.
Оставив Артёма у матери, Марина на следующий день вернулась в квартиру. Дмитрий встретил её почти у двери. Он был взвинчен, сердит после случившегося на юбилее, метался по коридору, будто не мог найти себе места.
— Ну что, довольна? — набросился он сразу. — Меня при всех родственниках выставили идиотом!
Марина спокойно сняла куртку и повесила её на крючок.
— Теперь ты хотя бы немного понял, что я чувствовала каждый раз, когда ты унижал меня при людях.
— Да брось, это были обычные шутки!
— Мне они давно не кажутся смешными, Дмитрий.
Он осёкся. Видимо, такого ровного тона и такого ответа от неё он не ожидал. Марина прошла в спальню, достала с верхней полки чемодан и стала складывать вещи. Движения были быстрыми и уверенными, словно этот момент она прокручивала в голове много раз.
— Я подам на развод, — произнесла она, убирая в чемодан свитер. — Больше не хочу быть человеком, на котором ты срываешь раздражение. Не хочу угадывать твоё настроение и терпеть вечные замечания.
— Что?! Развод? — Дмитрий сорвался на крик. — Ты на себя-то посмотри! Кому ты нужна такая? Без меня останешься одна, никто даже не взглянет!
Марина застегнула чемодан и выпрямилась.
— Значит, останусь одна. Но больше не позволю обращаться со мной так.
Он ещё что-то выкрикивал ей вслед — про неблагодарность, разрушенную семью и испорченную жизнь. Но эти слова уже не цепляли. Марина шла к выходу и впервые за долгое время чувствовала не ужас, а странную лёгкость, будто с её плеч наконец сняли тяжесть, которую она носила так давно, что привыкла считать её частью себя.
Развод оформили через полтора месяца. Дмитрий почти не сопротивлялся: только злился, жаловался общим знакомым и во всём обвинял бывшую жену. Марина с Артёмом переехала к Ольге Сергеевне.