— Как благородно, — протянула я и невозмутимо положила себе на тарелку ещё ломтик буженины.
Она, кстати, получилась почти праздничной: чеснок успел пропитать мясо, сверху легла румяная корочка, хоть фотографируй для кулинарного журнала.
— И в чём именно должна выражаться наша помощь? — уточнила я. — Будем стоять рядом и вдохновляюще хлопать по плечу?
Дмитрий усмехнулся сверху вниз, как человек, которому приходится объяснять очевидные вещи ребёнку.
— Мне уже дали предварительное одобрение, — с важностью сообщил он. — Заявку подтвердили, договор висит в личном кабинете. Завтра поеду в банк, подпишу всё окончательно.
Он сделал паузу и добавил:
— Два миллиона. Артёму на первый взнос.
— Теоретически отказаться ещё можно, — продолжил Дмитрий, будто великодушно признавал мелкую формальность. — Но я уже сказал маме и Артёму, что вопрос закрыт. Мы же родные люди, надо парня вытащить.
Потом он повернулся ко мне и заранее поморщился:
— Маш, только не включай сейчас это своё бухгалтерское выражение лица, хорошо? Деньги у нас всё равно семейные. Просто хранятся на твоём счёте, потому что тебе так спокойнее.
За столом мгновенно повисла тишина.
Людмила Сергеевна глядела на меня с такой ласковой торжественностью, будто сейчас должна была вручить мне медаль за правильное понимание семейных ценностей.
— Какой ты у нас молодец, Дмитрий, — сказала я совершенно ровно. — Прямо образцовый брат. А возвращать этот кредит ты собираешься чем? Внутренними органами?
Лицо Дмитрия болезненно перекосилось.
По всей видимости, моя приземлённая арифметика безнадёжно испортила трогательную сцену.
— Маш, ну зачем ты опять? — он отмахнулся так легко, словно обсуждал не миллионы, а лишнюю упаковку макарон. — Тебе же вчера годовая премия пришла. Там как раз два двести.
— Завтра перекинешь мне, я сразу закрою кредит целиком. Что им просто лежать на счёте и кормить инфляцию? А так — доброе дело сделаем.
Я перевела взгляд на свекровь.
Та сидела с руками, аккуратно сложенными на животе, и одобрительно кивала.
Схема, надо признать, была прозрачной до гениальности.
Дмитрий в глазах матери и брата превращается в великого спасителя. Артём получает жильё. Людмила Сергеевна получает прекрасную тему для разговоров с соседками.
А оплачивает этот аттракцион щедрости Мария — из собственной премии.
Из той самой премии, ради которой я весь год пахала без выходных, тащила сложные проекты и выжимала из себя последние силы.
— Машенька, ну мы ведь семья, — снова запела Людмила Сергеевна, очевидно решив, что моё молчание означает согласие. — Деньги — это пыль. А братская любовь — навсегда.