— Лекарства тогда были нужны срочно, а ты просто отправил мой номер в чёрный список. Когда Виктории не в чем было идти в первый класс, ты спокойно покупал Диане очередной, уже пятый айфон. И после всего этого ты явился ко мне за тарелкой супа?
В этот момент из комнаты выглянула Виктория. Она заметно подросла, вытянулась, стала настоящей красавицей. Несколько секунд она разглядывала стоявшего на пороге потрёпанного мужчину, потом недоверчиво нахмурила брови.
— Мам, а это кто такой? Опять по счётчикам пришли? — спросила она.
Андрей сделал к ней шаг, протянул руки, будто имел на это право.
— Викуля, дочка… это же я. Папа.
Дочь резко отступила назад, словно перед ней оказался не человек, а что-то опасное и заразное.
— Мой папа погиб, когда спасал дельфинов. Мама мне так рассказывала. А вы, дяденька, наверное, дверью ошиблись.
Андрей сорвался на крик. Но это был не крик несчастного отца — это вопило задетое самолюбие человека, привыкшего брать, а не отдавать.
— Екатерина, ты настроила их против меня! Ты обязана пустить меня в квартиру! У меня даже на хостел денег нет, я два дня нормально не ел! Ты же всегда была сердобольная, всех жалела, всех прощала. Налей мне супа, я пару ночей на диване в зале перекантуюсь. В доме всё-таки мужская рука пригодится…
Я молча прошла на кухню, достала пластиковый контейнер и налила туда того самого супа — густого, горячего, с мясом. Потом вернулась к двери и поставила контейнер на пол перед ним.
— Вот он, твой суп, Андрей. Ешь здесь, на лестничной площадке. А мужская рука у нас уже есть — моя. Именно она вытащила меня и детей из той пропасти, в которую ты нас когда-то столкнул. В эту квартиру ты больше не войдёшь. Ни сегодня, ни завтра, никогда.
Но он не ушёл. До самой ночи Андрей просидел в подъезде: сначала стучал, потом просил, давил на жалость, а ближе к вечеру начал бросаться угрозами. Следом позвонила его мать, Людмила Сергеевна, та самая женщина, которая за пять лет ни разу не вспомнила о днях рождения собственных внуков.
— Екатериночка, ну как же так можно? Андрюша ведь на вокзале ночевать будет! У матери сердце разрывается. Пусти его, он же родной человек, кровь одна. Потерпи чуть-чуть, он работу найдёт, встанет на ноги…
— Людмила Сергеевна, — сказала я ровно. — Пять лет назад вы мне объяснили, что Андрей имеет право на счастье, а я, как женщина, как-нибудь справлюсь. Так вот, я действительно справилась. И теперь у меня тоже есть право на счастье — без вашего сына. Забирайте его к себе, кормите, утешайте, спасайте. Мой запас терпения закончился полностью.
Глава 13. Судебный финал
Утром я позвонила в полицию. Андрея увезли за нарушение общественного порядка. Позже выяснилось, что за ним числится огромная задолженность по алиментам, поэтому вместо своей «космической любви» он получил вполне земную перспективу — общественные работы на лесопилке.
Виктория и Матвей больше не спрашивали про «дядю-курьера». У них была я, была спокойная жизнь, была уверенность, что завтра нас не выбросит в очередную яму. И они уже понимали: предательство невозможно отмыть даже самой наваристой тарелкой супа.
Но на этом всё не закончилось. Такая измена не исчезает после одного хлопка дверью. Она тянет за собой длинный, отравленный след, который ещё долго ползёт за тобой по пятам. Когда Андрей осознал, что жалобный взгляд и разговоры о голоде на меня больше не действуют, он выбрал другую тактику — начал настоящую осаду, постепенно превращая мою жизнь в изматывающий психологический кошмар.
Первую неделю после его появления я существовала как натянутая струна. Андрей никуда не пропал. Каждый вечер он приходил к нашему дому. Из кухонного окна я видела его тёмную фигуру возле детской площадки: он стоял там часами, одну за другой курил сигареты и смотрел на наши освещённые окна.
От этого становилось почти физически неприятно.