в нашу и без того тесную спальню. Теперь между кроватью, шкафом и детскими вещами приходилось буквально протискиваться боком, стараясь ничего не задеть.
Я проглатывала все её замечания. Галина Петровна могла по десять раз в день читать мне лекции о том, что я «не так держу ребёнка», «неправильно кормлю», «слишком долго укачиваю» и даже «пыль вытираю без старания». Я кивала, молчала и делала вид, будто всё принимаю.
Дмитрий за это время совсем распоясался. Он расхаживал по квартире с видом хозяина жизни, громко командовал, раздавал указания и явно наслаждался тем, что, как ему казалось, окончательно меня сломал.
Только они оба не учли одного.
В первый же вечер, когда я закрылась в ванной под предлогом стирки пелёнок Матвея, я достала телефон и набрала номер своей двоюродной сестры Ольги.
Ольга была не просто близкой родственницей. Она руководила серьёзным юридическим агентством и на жилищных конфликтах, как говорится, собаку съела.
— Мария, они там совсем страх потеряли? — прошипела она в трубку, когда я шёпотом пересказала ей всё, что происходило. — Твой Дмитрий решил, что ему всё можно? Квартира на кого оформлена? Она ведь была у тебя ещё до брака?
— Родители сделали договор дарения на меня, официально, — ответила я уже спокойнее. — Собственник только я. Дмитрий зарегистрирован временно, с моего согласия. А его мать вообще не имеет к этой квартире никакого отношения.
— Прекрасно, — в голосе Ольги появилась хищная уверенность. — Ни у твоего мужа, ни у его мамочки нет никаких прав на это жильё. А то, что он когда-то там обои поклеил, пусть рассказывает судье. Максимум — потребует компенсацию за клей, если фантазии хватит. Слушай внимательно: завтра утром, как только твой благоверный укатит на работу, я приеду. И не одна. Будем возвращать твою квартиру законным способом.
В четверг утром всё пошло именно по плану.
Дмитрий сел в свою машину и уехал в офис. Галина Петровна ровно в девять выкатила из квартиры огромную сумку на колёсиках и отправилась на рынок. Как только за ней хлопнула дверь подъезда, я сразу позвонила Ольге.
Через двадцать минут у моего порога уже стояла целая группа.
Сама Ольга, два молчаливых мастера с инструментами и двое крепких мужчин в форме частной охраны.
— Ну что, Мария, возвращаем собственнику контроль над его имуществом? — с улыбкой спросила сестра и протянула мне папку с документами. — Мастера, начинайте. Замки меняем немедленно. Вот выписка из Государственного реестра вещных прав, квартира принадлежит ей одной.
Слесари действовали быстро и слаженно. Тонкое сверло негромко взвыло и вцепилось в личинку замка, который Дмитрий так самодовольно поставил всего несколько дней назад. Спустя четверть часа в двери уже стоял новый механизм.
Тяжёлые свежие ключи легли мне в ладонь, и впервые за долгое время я почувствовала не страх, а твёрдую почву под ногами.
— А теперь займёмся самым интересным, — Ольга потерла ладони. — Ребята, помогаем молодой маме освободить квартиру от чужого имущества.
Мы вошли в большую комнату — ту самую, которую я готовила для Матвея.
Все вещи Галины Петровны — халаты, платья, пакеты, банки с мазями от радикулита, бесконечные клетчатые сумки — были аккуратно собраны и упакованы. Мастера вынесли всё на лестничную площадку и сложили возле лифта.
Туда же отправились чемоданы Дмитрия. Его костюмы, рубашки, ботинки и прочие вещи оказались в плотных чёрных мешках и дорожных сумках.
— Теперь подготовим заявление в ЦНАП и иск в суд, — сказала Ольга, подсовывая мне бланк. — Ты единственный собственник, значит, имеешь право требовать прекращения его регистрации. Иск я подам сегодня. А до тех пор здесь останется охрана.
Один из сотрудников частной охраны занял место на площадке рядом с горой чужого добра. Мы закрыли дверь изнутри на задвижку.
Я прошла по большой комнате, широко распахнула окно, чтобы выветрить запах чужих духов и старых лекарств, и впервые за эти дни вдохнула полной грудью.
Матвей мирно спал в своей люльке. Мы сразу вернули её туда, где она и должна была стоять, — в его комнату.
Представление началось ровно в одиннадцать.
Я посмотрела в глазок и увидела, как из лифта, тяжело пыхтя, выходит Галина Петровна. Она тащила за собой сумку-тележку, набитую овощами почти до верха.
Свекровь подошла к двери, самодовольно позвякивая связкой ключей. Но уже через секунду её взгляд скользнул в сторону лифта и упёрся в знакомые клетчатые баулы.
Она застыла. Прищурилась. Потом медленно сообразила, что на площадке лежат именно её вещи.
Следом она заметила хмурого охранника, стоявшего рядом.
— Это ещё что такое?! — взвизгнула Галина Петровна, бросив тележку посреди площадки. — Мария! Вы там совсем с ума сошли?! Почему мои вещи валяются в подъезде?!
Она метнулась к двери, сунула ключ в замочную скважину, но тот даже не вошёл до конца. Галина Петровна дёрнула рукой ещё раз, потом ещё, и наконец застыла перед дверью, понимая, что её ключ больше не открывает мою квартиру.