Это новое ощущение оказалось хрупким, почти несмелым, будто она наконец сняла тесные туфли, в которых проходила слишком долго.
На третий день Игорь начал заметно терять прежнюю уверенность. Он всё ещё старался изображать человека, которому никто не нужен, но всё чаще задерживал взгляд на её тарелке. Его собственное меню быстро стало унылым и одинаковым: пельмени, сосиски, хлеб с чем-нибудь сверху, изредка растворимая каша из пакетика. Мария тем временем варила себе супы, запекала курицу с овощами, брала на работу контейнеры с нормальной едой, а вечером спокойно садилась за стол и ужинала. Она не подкалывала его, не читала нотаций и не бросала победных взглядов. И именно это выводило Игоря из себя сильнее, чем открытая ссора.
В четверг он подошёл к ней в тот момент, когда она вносила траты в таблицу. Мария не стала захлопывать ноутбук и ничего не скрывала. На экране ровными строками шли расходы: продукты, бытовая химия, лекарства, подарки, помощь родственникам мужа, обслуживание его машины. Игорь пробежал глазами по цифрам, хмыкнул и попытался вернуть себе привычный насмешливый тон.
— Снова свою бухгалтерию устроила?
— Да, — спокойно ответила она. — Захотела разобраться, кто на самом деле кого кормит.
— Только не начинай. Я вообще-то кредит за квартиру плачу.
— Квартира записана на нас двоих. Ты оплачиваешь своё жильё, а не моё содержание.
Он на несколько секунд замолчал. Потом напомнил, что в воскресенье у него день рождения. Голос стал осторожнее, но до признания собственной неправоты ему было ещё далеко. По его замыслу должны были прийти родители, сестра с детьми, тётя с мужем и трое коллег. Раньше Мария начинала подготовку заранее: с вечера отваривала свёклу, замачивала мясо в маринаде, пекла пирог, доставала праздничные тарелки и выглаживала скатерть. Игорь воспринимал это как нечто естественное, почти как смену времён года: так было всегда, значит, и теперь должно повториться.
— Ты уже придумал, что будешь готовить? — спросила она.
— В каком смысле я? — он даже растерялся. — Это мой день рождения, люди к нам придут.
— К тебе. Ты их приглашаешь. Ты покупаешь продукты. Ты готовишь сам или заказываешь еду.
— Мария, не позорь меня перед всеми. Хоть один раз можно вести себя нормально?
Она закрыла ноутбук, но не потому, что считала разговор завершённым. Просто не хотела, чтобы он заметил, как у неё дрогнули пальцы. Эти слова про «вести себя нормально» ударили больнее прежнего. Значит, двенадцать лет кормить его семью, стоять у плиты до ломоты в ногах и улыбаться гостям — это нормально. А однажды предоставить ему самому заниматься собственным праздником — уже позор.
— Нормально, — произнесла она ровно, — это когда человек отвечает за то, что сам сказал. Ты заявил: каждый ест за свой счёт. Я приняла это правило.
В воскресенье Игорь отправился в магазин с утра. Вернулся почти к полудню — красный, уставший, раздражённый, с несколькими пакетами в руках. Он принёс готовую курицу, две коробки салатов, мясную нарезку, хлеб, сок и торт. Всё это он разложил на столе почти прямо в магазинной упаковке, только колбасу пересыпал на тарелку. Мария в это время сварила себе чечевичный суп и поставила кастрюлю на свою полку в холодильнике. Игорь заметил это мгновенно и напрягся.
— Так суп же есть. Поставим его на стол.
— Это мой суп. Я сварила его себе на обеды.
— То есть ты будешь сидеть и есть одна, пока у меня гости?
— Я буду есть то, что сама купила и сама приготовила. А ты угостишь своих гостей тем, что купил ты.
Он посмотрел на неё тяжёлым, злым взглядом, но ответить не успел: в прихожей раздался звонок. Первой вошла его мать, Светлана Викторовна, невысокая собранная женщина, умевшая одним взглядом оценить чужую кухню, порядок и хозяйку. Следом появился Андрей Михайлович, отец Игоря, неторопливый и молчаливый. Затем пришла сестра мужа с детьми, потом тётя, коллеги. Прихожая быстро заполнилась голосами, верхней одеждой, обувью и пакетами с подарками. Все, по привычке, ждали большого домашнего стола, за которым Мария обычно улыбалась, хотя к тому моменту уже едва чувствовала ноги от усталости.
Когда гости прошли на кухню, оживление заметно стихло. На столе стояли курица из магазина, пластиковые контейнеры с салатами, нарезка, хлеб, сок и торт. Не было горячего блюда, домашнего пирога, закусок, запечённых овощей, котлет, которые дети обычно таскали с тарелки ещё до начала застолья. Светлана Викторовна медленно перевела взгляд с накрытого стола на сына, потом посмотрела на Марию.
— Мария, ты не готовила?
— Нет.
— Ты ведь знала, что мы придём?
— Знала. Но у нас с Игорем теперь новое правило: каждый питается за свой счёт. Это он предложил.
Свекровь тут же повернулась к сыну. Игорь поспешил объяснять что-то про справедливость, расходы, личную ответственность и то, что у каждого должны быть свои обязанности и свои траты. Но чем дольше он говорил, тем неубедительнее звучали его слова на фоне покупной курицы, салатов в пластике и растерянных лиц гостей. Мария не перебивала. Она достала себе тарелку супа, села у окна и начала есть, не отводя взгляда.