Она была для них удобной функцией, которая исправно переводила деньги на «ремонт родителям», но как только функция потребовала пространства для жизни, её решили деинсталлировать.
Часть 2: Изгнание в серые будни
Уже через неделю в прихожей начали скапливаться коробки с вещами брата. Елена ходила по квартире как привидение. Мать демонстративно не замечала её красных глаз, зато вовсю обсуждала с Ириной, какую мебель из комнаты дочери они выкинут на свалку.
Елена нашла комнату на окраине. Это был район вечных сумерек и облезлых фасадов.
Старая «сталинка» встретила её запахом пыли и подгоревшего масла. Хозяйка, подозрительная женщина в засаленном халате, окинула Елену взглядом, полным классовой ненависти.
— Интернет проводи сама, розетку не нагружай. Гостей не водить, после десяти — тишина. И не вздумай мне тут сутками сидеть, электричество нынче золотое.
Елена кивнула, занося свой единственный чемодан и сумку с техникой. Вечером того же дня мать прислала фото в мессенджер: в её бывшей комнате уже стояли двухъярусные кровати.
Подпись гласила: «Наконец-то в доме детский смех! Сразу жизнь заиграла».
Елена выключила телефон. В её новой «крепости» было так холодно, что пришлось спать в свитере.
Работа шла тяжело. Тексты выходили сухими, клиенты ворчали. Одиночество, которое раньше казалось Елене целебным, теперь стало удушающим.
Она продолжала по инерции переводить родителям небольшие суммы, но в ответ получала лишь сухие «спасибо» и жалобы на то, как дорого обходятся внуки.
Часть 3: Инвестиция в предательство
Прошло полгода. Жизнь Елены превратилась в монотонное выживание между ноутбуком и чайником. Но однажды раздался звонок от отца. Голос его был непривычно заискивающим.
— Леночка, дочка… Тут такое дело. Степану предложили войти в долю в одном бизнесе. Очень перспективно, стройматериалы! Но нужен стартовый капитал.
— Пап, у меня нет таких денег, — устало ответила Елена. — Я едва на аренду и еду наскребаю.
— Да мы знаем… Мы тут подумали. Мы решили продать ту квартиру. Большую. Степан возьмет свою долю на бизнес, купит себе домик за городом, а нам с матерью купит однушку поменьше.
— А мне? — голос Елены дрогнул. — Если вы продаете родовую квартиру, где моя доля? Вы ведь обещали, что когда-нибудь…