— Ты вообще соображаешь, что из-за какого-то дивана сейчас разваливаешь семью?!
Марина медленно подняла глаза на Дмитрия, стоявшего у нее на пути, и посмотрела так спокойно, что он невольно осекся.
— Отойди, Дмитрий, — произнесла она ровно. — Иначе завтра уже твои вещи полетят не на лестничную площадку, а прямо из окна.
Он сделал шаг назад. По ее лицу было ясно: это не угроза ради эффекта. Но уступать окончательно Дмитрий все еще не собирался.
— Я никуда не поеду, — упрямо выдавил он. — И они тоже. Мы здесь живем.
— Уже нет, — Марина отступила в квартиру, сохраняя между ними дистанцию. — Эта квартира тебе не принадлежит. Заказывай такси, бронируй гостиницу, ночуй где хочешь — меня это больше не касается. Даю вам тридцать секунд. Если после этого вы останетесь внутри, я звоню охране и сообщаю, что ко мне проникли посторонние. А утром сменю замки.
Татьяна Сергеевна, поняв, что криком и давлением невестку не сломить, тяжело засопела. Лицо ее налилось злостью.
— Ах ты гадина, — прошипела она, глядя на Марину с нескрываемой ненавистью. — Зря мы тебя в семью приняли. Я ведь Димочке сразу говорила: холодная она, черствая, ни жалости в ней, ни души. С таким нравом счастья тебе не видать. Пойдем, сынок. Нечего нам в этом мерзком доме оставаться.
Она резко схватила с полки свою сумку и повернулась к Дмитрию.
— Димочка, бери свои вещи. Пусть сидит одна в своих стенах и любуется своей правотой!
Дмитрий растерянно переводил взгляд с матери на жену. Такого финала он не ожидал. В его представлении все должно было закончиться иначе: Марина немного повозмущается, потом смирится, мама останется довольна, Алина перестанет ныть, а он снова окажется в привычной удобной тишине.
— Марин… — он попытался смягчить голос и изобразить обиду. — Ну мам, подождите… Марин, может, ты правда сейчас на эмоциях? Остынь хотя бы.
Марина протянула раскрытую ладонь.
— Ключи.
— Что? — не понял он.
— Ключи от квартиры. Положи на тумбочку. Остальные вещи заберешь в выходные, когда меня не будет дома.
У Дмитрия дернулась щека. До него наконец дошло, что его не пугают и не воспитывают — его действительно выставляют. Уязвленное самолюбие вспыхнуло злостью. Он сунул руку в карман джинсов, вытащил связку и швырнул ее на пол. Ключи с резким звоном ударились о плитку.
— Да подавись ты этой квартирой! — выкрикнул он, пятясь к выходу. — Сиди тут со своими проектами! Посмотрим, кому ты такая злая и правильная понадобишься!
Марина промолчала. Не стала оправдываться, спорить, кричать вслед. Она просто дождалась, пока за последним незваным гостем освободится проем, закрыла тяжелую дверь и повернула задвижку.
За дверью еще какое-то время продолжалась суета. Татьяна Сергеевна возмущенно причитала, Алина недовольно бормотала что-то про испорченные вещи, Дмитрий раздраженно отвечал им вполголоса. Потом хлопнули двери лифта, механизм глухо загудел, и подъезд постепенно затих.
Марина прислонилась спиной к двери. Несколько секунд она стояла неподвижно, а затем медленно опустилась на банкетку. После пережитой сцены тело мелко дрожало, будто напряжение только теперь получило право выйти наружу. Она обняла себя за плечи, закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула.
Наконец Марина поднялась. Подобрала с пола брошенные ключи, посмотрела на них без всякого чувства и убрала в ящик тумбочки.
Потом прошла на кухню. На плите все еще стояла сковородка с жареной картошкой, от которой по квартире расползался тяжелый, жирный запах. Марина взяла ее за ручку и без сожаления отправила содержимое в мусорное ведро. Туда же полетели остатки остывшего чая.
Она распахнула окна во всех комнатах. Теплый вечерний воздух сразу ворвался внутрь, прошелся по шторам, выдул из квартиры запах чужих духов, кухонного чада и присутствия людей, которым здесь никогда не было места.
Марина достала новую губку, капнула на нее моющее средство и принялась оттирать плиту. Движение за движением, пятно за пятном — и вместе с грязью будто уходило то, что давило на нее последние месяцы. Она вымыла столешницу, протерла ручки шкафчиков, собрала разбросанные мелочи.
Затем заглянула в кабинет. Стол, передвинутый не туда, где он должен был стоять, выглядел чужеродно. Марина уперлась в него плечом и с трудом вернула обратно к окну. Поставила на место кресло, аккуратно протерла клавиатуру, выровняла стопку чертежей.
Примерно через час квартира снова стала похожа на ее дом. Тихий, чистый, надежный. Ее личное пространство, где больше никто не командовал, не распоряжался и не решал за нее.
Марина налила себе бокал красного сухого вина, подошла к окну и долго смотрела на вечерний город. Двухлетний брак оборвался за один вечер. Но боли, которую она ожидала почувствовать, не было. Вместо нее пришло странное, почти светлое облегчение.
С ее плеч словно сняли огромный камень. Марина защитила себя. Свой дом. Свою жизнь.
И впервые за долгое время она была совершенно уверена: поступила правильно.