— Ты сейчас всерьёз? — я посмотрела на мужа, всё ещё цепляясь за жалкую надежду заметить в его беспокойных глазах хоть тень стыда.
Андрей судорожно сглотнул, неловко прочистил горло и, не решаясь встретиться со мной взглядом, уставился куда-то в угол прихожей.
— Понимаешь, Юлия… мама в главном права. Нам ведь надо как-то устроиться, — пробормотал он. — Если оформить часть площади на неё или хотя бы признать квартиру общим семейным имуществом, тогда с государственной помощью будет легче. Да и вообще… мама же плохого не посоветует. Поживём пока у твоей матери, ничего ужасного с тобой не случится.
Вот тогда внутри меня оборвалась последняя тонкая нить. Всё, что ещё держалось на привычке, надежде, жалости, рухнуло разом. Ни любви, ни доверия, ни уважения к этому человеку во мне больше не осталось. Только ледяная пустота, звенящая в груди, и твёрдое, почти каменное решение наконец показать этим людям границы.
— Хорошо, — сказала я так ровно, что Валентина Сергеевна тут же самодовольно прищурилась, а Андрей заметно расслабился. — Раз уж мы заговорили о бумагах, правах и справедливости, давайте действительно всё проясним. Тем более, по вашему мнению, я здесь никто и права голоса не имею.
Я осторожно переложила спящего Илью в люльку коляски, стоявшей в комнате неподалёку от прихожей. Несколько секунд постояла рядом, прислушиваясь к его ровному дыханию, убедилась, что малыш крепко спит и не проснётся от их криков. Только после этого вернулась обратно.
Валентина Сергеевна уже стояла с таким видом, будто победа у неё в кармане.
— И что ты ещё собралась нам рассказывать? — язвительно бросила она. — Не тяни время, грузчики не будут ждать вечно. Машину я уже заказала, твоё барахло как раз влезет в багажник.
Я не стала отвечать на её насмешку. Молча раскрыла внутренний карман большой дорожной сумки, где всегда держала самые важные документы и дорогие сердцу семейные вещи. Пальцы нащупали плотную синюю папку, перевязанную шёлковой лентой. Я достала её медленно, спокойно, и в этом движении было столько уверенности, что улыбка на лице свекрови заметно дрогнула.
— Вы удивительно смело распоряжаетесь чужой собственностью, Валентина Сергеевна, — произнесла я, вынимая из папки листы с водяными знаками и официальными печатями. — Утверждаете, будто я пришла на всё готовое? Будто эта квартира появилась в браке? Или была оформлена на меня случайно?
— Ну и что это у тебя там? Ещё одна расписка? — фыркнула она, но прежней твёрдости в голосе уже не было.
— Нет. Это не расписка, — отчётливо сказала я, и мой голос прозвучал в прихожей резко и холодно. — Это свидетельство о праве на наследство по завещанию, выданное государственным нотариусом за три года до того, как я вообще познакомилась с вашим замечательным сыном. Читайте сами, Валентина Сергеевна.