Я вернулась к столу с чистой посудой, аккуратно поставила перед Галиной Аркадьевной десертную тарелку с тортом и, выдержав её взгляд, произнесла спокойно, без дрожи:
— Галина Аркадьевна, стол накрыт мной. Если вас что‑то не устраивает — можете не притрагиваться.
Она замерла. Вилка звякнула о фарфор и легла рядом. Тарас будто стал меньше ростом — плечи приподнялись, голова втянулась. Лариса внезапно проявила живейший интерес к ромашкам в кувшине, а София посмотрела на меня внимательно и почти незаметно кивнула — коротко, но уверенно.
Разошлись без скандала, почти молча. Галина Аркадьевна вызвала такси — редкий случай, обычно она терпеливо ждала, когда Тарас повезёт её сам. София помогла мне убрать со стола, мы вместе домыли посуду, вытерли столешницу, а потом вышли и устроились на ступеньках крыльца.
Сумерки уже сгущались. От мангала тянуло остывшим углём, из огорода доносился запах мяты.
— Мам, — тихо начала София, — ты ведь понимаешь, что нельзя улыбаться, когда тебя принижают?
Я хотела отмахнуться, сказать, что она всё преувеличивает, что это пустяки. Но слова не пошли. Потому что она была права. Я действительно улыбалась — автоматически, словно так было безопаснее.
— Я это с детства вижу, — продолжила она. — Бабушка говорит колкость, а ты улыбаешься. Я раньше думала, значит, так правильно. А потом поняла — нет. Так нельзя. Ни с кем.
Она уехала поздно. Я ещё долго стояла на веранде; ладони пахли средством для мытья посуды. Слёз не было, но внутри словно лежал тяжёлый камень.
В самом конце декабря Галина Аркадьевна позвонила Тарасу и сообщила, что новогодний стол берёт на себя. «Чтобы всё было как у людей», — подчеркнула она.
Готовить, разумеется, решила у нас. С утра заняла кухню, повесила своё полотенце, переставила мои банки со специями в дальний угол шкафа.
— Иди, отдохни, — бросила мне через плечо. — Я сама управлюсь. Не мешайся.
Я и не мешала. Сидела в гостиной, вполглаза смотрела сериал и слушала, как на моей кухне звенят мои кастрюли. Тарас метался между нами, изображая миротворца, будто ничего особенного не происходит.
Праздничный стол получился своеобразным: салаты были разложены по тарелкам, которые Галина Аркадьевна привезла с собой — белоснежным, с тонкой золотой каёмкой.