Ел из ее тарелок, пользовался ее чашками и при этом с невозмутимым видом рассуждал, что ради его душевного равновесия именно ей следует покинуть собственную квартиру.
— Валентина Сергеевна, — Марина повернулась к свекрови и скрестила руки на груди. — Похоже, вы не до конца представляете себе ни юридическую, ни фактическую сторону ситуации. Эта квартира принадлежит лично мне. Я купила ее еще до брака. Согласно Семейному кодексу Украины, она не относится к совместно нажитому имуществу. У вашего сына нет на эти квадратные метры никаких прав. Он здесь даже не зарегистрирован постоянно. Я оформила ему только временную регистрацию, и, кстати, ее срок заканчивается через три месяца.
На лице Валентины Сергеевны проступили багровые пятна. Очевидно, она никак не рассчитывала услышать подобный отпор от невестки, которая прежде всегда старалась держаться корректно, не спорить лишний раз и сглаживать любые острые моменты.
— Да что ты мне тычешь своими бумажками и законами! — вспыхнула Валентина Сергеевна и с силой ударила ладонью по столешнице. Фарфоровые чашки тонко звякнули. — Вы семья! Муж и жена перед людьми и перед Богом! В приличных семьях не считают, где чье. Там все общее! Жена обязана быть рядом с мужем, когда ему тяжело. Должна поддержать, потерпеть, если нужно, чем-то пожертвовать. Мой Дима столько сил сюда вложил! Розетки менял, кран на кухне ремонтировал. Так что это и его дом тоже!
— Кран на кухне ремонтировал сантехник, которого я вызвала через приложение и которому заплатила со своей карты, — спокойно ответила Марина. — А розетки менял электрик из обслуживающей компании. Вклад Дмитрия в эту квартиру, если говорить честно, в основном сводился к тому, что он продавливал диван перед телевизором.
— Марин, ну зачем ты так? — вмешался Дмитрий, обиженно поджав губы. — Зачем ты все выставляешь так, будто я вообще ничего не делал? Я же за продукты деньги давал! Коммуналку помогал платить!
— Ты переводил мне две тысячи гривен в месяц якобы на еду, при этом съедал деликатесов минимум на шесть, — без тени жалости продолжила Марина, не отводя взгляда от мужа. — Коммунальные платежи, интернет и все подписки на твои онлайн-кинотеатры оплачиваю я. Я об этом молчала, пока мы жили нормально. Думала: у тебя зарплата меньше, не буду задевать твое мужское самолюбие. Но раз уж сегодня у нас разговор о справедливости, удобстве и правах, давайте наконец назовем вещи своими именами.
Марина отошла от окна и вышла в коридор. Дмитрий с матерью быстро переглянулись. Валентина Сергеевна даже криво усмехнулась, решив, что невестка дрогнула и отправилась собирать свои вещи, уступив под их давлением. Однако через несколько секунд Марина вернулась на кухню с большой спортивной сумкой. Той самой, с которой Дмитрий когда-то ходил в зал, пока окончательно не забросил абонемент.
Она швырнула пустую сумку на пол прямо к его ногам. Глухой удар плотной ткани о ламинат заставил Дмитрия вздрогнуть.
— Это еще что? — растерянно спросил он.
— Твоя сумка, — ровно сказала Марина. — Раз мы все пришли к мысли, что нам лучше пожить отдельно, значит, решение принято. Только к маме поеду не я. Собирать вещи и уходить будешь ты. Сейчас.
На кухню опустилась вязкая, тяжелая тишина. Слышно было лишь, как за окном глухо шумит ветер. Валентина Сергеевна медленно поднялась со стула. Вся ее крупная фигура выражала такое возмущение, будто перед ней совершали преступление.
— Ты вообще соображаешь, что говоришь? — выдохнула она, схватившись рукой за грудь. — Ты родного мужа среди вечера из дома выгоняешь? Человека, у которого нервы на пределе? Да у тебя сердца нет! Я всегда чувствовала, что ты его не любишь. Тебе просто нужен был статус замужней женщины, вот и все!
— Я прекрасно понимаю, что говорю, Валентина Сергеевна, — Марина даже не повысила голос, и от этой холодной выдержки свекровь злилась еще сильнее. — Вы пришли в мой дом и попытались выставить за дверь меня. Вы правда рассчитывали, что я покорно сложу узелок, сяду в электричку и уеду к маме, пока ваш мальчик будет восстанавливаться в моей спальне? Дмитрий, вставай. Иди в комнату и собирай свои вещи. Носки, белье, футболки, ноутбук — все свое. У тебя есть ровно час.
Дмитрий буквально вжался в спинку стула и смотрел на жену с плохо скрываемым страхом. Он привык к другой Марине — мягкой, терпеливой, той, что могла поворчать, но в итоге все равно сама мыла посуду, гладила ему рубашки и закрывала глаза на его удобную беспомощность. Такой жесткой, холодной и непреклонной он ее еще не видел.
— Марин, ну хватит, — попытался он перевести происходящее в шутку и выдавил жалкое подобие улыбки. — Ты чего так завелась? Мама просто погорячилась, неудачно сказала. Ну бывает. Я никуда не поеду. Уже девять вечера. Давай завтра спокойно сядем, поговорим, все обсудим.
— Завтра мы будем обсуждать только поход в РАГС и заявление на развод, — отрезала Марина. — А вещи ты соберешь сегодня. Либо сам, аккуратно и без спектаклей, складываешь все в сумку, либо я сделаю это за тебя — и тогда тебе точно не понравится, как быстро освободятся полки в моем шкафу.