— Ты… что сейчас сказала? — едва слышно выдавил он.
— Это я распахнула клетку. И дверь тоже, — почти выкрикнула Наталья Сергеевна, заливаясь густым стыдливым румянцем. — Хотела, чтобы он улетел куда-нибудь подальше! Он меня с ума сводил, понимаешь? Но я его пальцем не тронула, клянусь! Наверное, он сам выбрался… А соус… соус я, кажется, нечаянно опрокинула…
Андрей смотрел на нее так, будто в одно мгновение перед ним рухнуло все, во что он верил с детства.
— Ты выгнала из дома нашего Арчибальда? — голос у него сорвался и задрожал. — Члена семьи? На погибель? Мама… как ты могла…
Казалось, драма дошла до той точки, после которой уже не бывает ни примирения, ни оправданий.
Наталья Сергеевна стояла, ссутулившись и опустив глаза, готовая принять приговор, потерять уважение соседей и, возможно, навсегда испортить отношения с единственным сыном. Народ вокруг молчал, но это молчание было красноречивее любых обвинений: кто-то качал головой, кто-то поджимал губы, кто-то просто отводил взгляд.
И именно тогда, в самую тяжелую секунду, когда воздух будто загустел и дышать стало трудно, откуда-то сверху донесся отчетливый размеренный стук.
Тук.
Тук.
Тук.
Все разом подняли головы.
Из темного угла под резным навесом террасы, цепляясь клювом за деревянные планки и двигаясь с королевским достоинством, неторопливо спускался Арчибальд.
Живой. Невредимый. Чистый. И до неприличия довольный собой.
Добравшись до перил, он распушил великолепное серое оперение, встряхнулся и обвел собравшихся таким взглядом, словно перед ним стояла не толпа ошарашенных дачников, а жалкие участники провалившегося заговора: побледневший Андрей с опущенными вилами, сосед, застывший с лопатой, и совершенно раздавленная Наталья Сергеевна.
Птица выдержала паузу — точную, выверенную, почти сценическую. Затем склонила голову набок, вперилась глазом прямо в Наталью Сергеевну и громко, с безупречной интонацией обвинителя, произнесла:
— Чистосердечное признание смягчает вину. Но от наказания не освобождает!
Где-то в толпе кто-то не выдержал и нервно прыснул. Андрей уронил вилы в траву и бросился к перилам.
Арчибальд великодушно позволил взять себя на плечо хозяину и тут же, будто ничего страшного не произошло, ласково принялся покусывать его за ухо.
Разбирательство по делу Натальи Сергеевны оказалось недолгим.
В качестве возмещения морального ущерба за попытку изгнания, инсценировку трагедии и причиненные душевные страдания Арчибальд получил абсолютный иммунитет на всей территории дачи.
Наталья Сергеевна сдалась. Ее несгибаемый характер впервые дал заметную трещину.
С тех пор, выходя полоть грядки, она двигалась почти бесшумно, стараясь не шуршать ни ведром, ни тяпкой, ни даже собственным фартуком.
А стоило Арчибальду, сидя на своей жердочке, затянуть похоронный марш, Наталья Сергеевна без споров откладывала все дела, шла на кухню и приносила ему самый крупный и самый спелый грецкий орех.
Потому что теперь она точно знала: эта птица способна выжить при любых обстоятельствах.
А если понадобится — еще и добьется для нее срока, после чего лично возглавит садовое товарищество.