Через несколько дней Наталья дождалась вечера, поставила перед собой чашку и усадила Алину напротив.
— Давай договоримся по-человечески, как взрослые, — сказала она спокойно. — Никто тебя отсюда не гонит. Живи до экзаменов, готовься без нервов. Но в доме должны быть понятные правила.
— Хорошо, — сразу согласилась Алина.
— Во-первых, перестань красться по квартире, будто ты здесь чужая. Тебе от этого плохо, а я каждый раз дёргаюсь. Холодильник у нас общий, еда тоже, телевизор тоже. Во-вторых, не надо докладывать мне о каждом шаге. Ушла на занятия, вернулась — достаточно. В-третьих, мы с Виктором Сергеевичем ложимся в десять. После этого телевизор не гремит, в комнату к нам не заходят, если не пожар. Всё остальное — утром. В-четвёртых, по субботам убираемся: каждый отвечает за свою часть. А по воскресеньям я у плиты не стою — доедаем то, что осталось, или заказываем пиццу. И последнее: если тебе что-то не по душе, ты говоришь. Не молчишь, не терпишь, не делаешь вид, что всё нормально. Ясно?
— Ясно. А мне можно своё правило добавить?
Наталья удивлённо подняла брови:
— Ну, попробуй.
— Можно я иногда буду для вас готовить? Я не мастер, конечно… Но бабушка научила меня блины печь, оладьи. И борщ варить. Мне это нравится.
— Считай, договорились.
После этого Алина постепенно перестала быть бесшумной тенью. Она уже не вздрагивала от каждого звука, начала улыбаться шуткам Виктора, а иногда сама подсаживалась к Наталье на диван, когда та включала какой-нибудь фильм. По воскресеньям девочка пекла оладьи — румяные, мягкие, и Наталья вынуждена была признать: получались они действительно отлично.
В марте Наталья простудилась, слегла с температурой. Алина сама сходила в аптеку, потом сварила куриный бульон, поставила тарелку на поднос и принесла в комнату.
— Тётя Наталья, вы лежите. Я вам сейчас сериал найду.
— Алина, ты меня совсем разбалуешь.
— А мне не трудно. Мне приятно.
Марина за всё это время позвонила один-единственный раз — в феврале. Спросила сухо, почти для галочки, как будто выполняла неприятную обязанность, и быстро закончила разговор. Потом снова наступила тишина. Родственники тоже больше не появлялись: видно, решили, что проблема устроена и к ней можно не возвращаться. Никому не пришло в голову узнать, как живёт Алина, что у неё с учёбой, хватает ли ей еды и не тоскует ли она по матери.
Однажды вечером Наталья всё-таки осторожно спросила:
— Мама тебе хоть иногда звонит?
— Иногда, — ответила Алина, не поднимая глаз. — У неё там свои дела.
— А ты по ней скучаешь?
Девочка молчала так долго, что Наталья уже пожалела о вопросе.
— По бабушке скучаю, — наконец сказала Алина. — А по маме… даже не знаю. Я ведь её почти и не видела. Она всё время была занята.
Экзамены Алина сдала блестяще — все оценки оказались пятёрками. Потом поступила в институт в областном центре, получила повышенную стипендию и место в общежитии: не старом, блочного типа, с нормальным ремонтом. Первой обо всём узнала Наталья. Алина влетела домой раскрасневшаяся, счастливая, и ещё с порога крикнула:
— Тётя Наталья!
Вечером они долго сидели на кухне. Пили чай с тортом, за которым Виктор специально сбегал в магазин, и обсуждали будущую учёбу, общежитие, дорогу, списки вещей.
Марина появилась через три дня. Вошла уверенно, в новом пальто, будто приезжала не к дочери, а решать деловой вопрос.
— Так, доча, собираемся, — распорядилась она прямо у двери. — Я сама отвезу тебя в институт, посмотрим общежитие, всё устроим. Наталья, спасибо тебе, выручила. Я в долгу не останусь.
Наталья сдержалась не сразу.
— Марин, ты бы для начала спросила, как Алина себя чувствует.
— Да что спрашивать, я же вижу: цветёт, — отмахнулась Марина. — Алин, чего застыла? Иди вещи складывай. Машина внизу, водитель ждёт.
Алина стояла посреди коридора и молча смотрела на мать. Потом негромко произнесла:
— Мам, а ты зачем приехала?
— Как это зачем? Забрать тебя. Ты же в общежитие переезжаешь, я помогу устроиться. Всё-таки я мать.
— До заселения ещё две недели. Я пока дома побуду.
— Ну вот и ладно, — быстро подхватила Марина, будто всё уже было решено.